уже не пытаюсь их скрыть.
— Ты сломал меня. Разбил сердце. И каждый раз, когда пытаешься снова приблизиться, я слышу только собственные крики внутри. Я не знаю, что чувствую к тебе сейчас. Любовь? Ненависть? Или всё сразу? Я запуталась в себе и в тебе. В том, что ты транслируешь. Ты говоришь о вечной верности, но ведь ещё недавно проводил время с Дианой и ее сыном. Ты сам себе противоречишь, и этим сводишь меня с ума!
Он, наконец, поворачивается ко мне. Его взгляд, очень усталый, тёмный, полный боли. И в этот момент я понимаю: он действительно слушает. Не перебивает, не оправдывается, не спорит. Просто слушает.
И ему это дается нелегко.
— Ты говоришь, что не отпустишь меня, — почти шепчу я. — Но ты отпустил меня ровно в тот момент, когда выбрал Диану. А всё, что было после — это твои попытки доказать, что ты по-прежнему имеешь власть надо мной.
Я вытираю слёзы тыльной стороной ладони, но они текут снова.
— Я устала, Богдан. Устала бороться и доказывать тебе, что я живая, что у меня есть право на свои чувства и на свою жизнь. Я устала от твоих качелей — то нежность, то контроль, то признания, то равнодушие. Ты всё время тянешь меня в разные стороны, и я больше не знаю, кто я рядом с тобой. Наше расставание надломило меня, и я до сих пор никак не могу собрать себя воедино, — в горле появляется огромный непроходящий ком.
Он сглатывает, его губы едва заметно дрожат, но он молчит.
— Может, ты и вправду изменился, — признаюсь я и развожу руками, — но мои шрамы от этого не исчезнут. Я не могу забыть, как ты держал меня в роли жены рядом с собой, и при этом был способен пойти к другой. Я не могу забыть, как ты отмахивался от моих слов, как будто я пустое место. И теперь… теперь ты ожидаешь от меня, что могу оставить всю ту боль, которую я испытала, в прошлом? Так не бывает.
Салон заполняет тишина, остается только шум ветра за стеклом и моё тяжёлое дыхание.
Я впервые позволила себе выговорить всё, что гложило и сжирало меня заживо.
Чувствую облегчение вперемежку с отчаянием. Я слишком сильно его любила, чтобы оставить прошлое в прошлом и шагнуть в “счастливое будущее”. Так не бывает…
Мы подъезжаем к дому. Он медленно сворачивает на парковку, глушит двигатель и сидит какое-то время не двигаясь.
Наконец, говорит:
— Алиса… — его голос охрип. — Я виноват, — бетонной плитой на меня обрушиваются его первые слова. — Своими поступками я тебя разрушил. И я готов расплачиваться за это. Даже если ценой будет дальнейшая моя жизнь в тотальном одиночестве без тебя.
Я отворачиваюсь, потому что слезы снова застилают глаза. Я хватаю ручку двери и открываю её, глотая рыдания.
— Алиса, — он тянется ко мне, но я отстраняюсь.
— Хватит, Богдан, — выдавливаю я сквозь слёзы. — Я сказала всё, что хотела.
— Подожди, — его голос почти срывается. — Не уходи вот так… Ты думаешь, я не понимаю, что всё испортил? Я понимаю. Каждый день понимаю всё больше. Мне больно видеть, что я сделал с тобой, с нами. Больнее, чем тебе можешь показаться.
Я сжимаю зубы, не поворачиваясь к нему.
— Я не ищу оправданий, — продолжает он уже тише. — Я знаю, что я не заслужил твоего прощения. Просто дай мне шанс хотя бы не быть чудовищем в твоих глазах.
Моё сердце сжимается. Я выхожу из машины, ставлю ногу на холодный асфальт и захлопываю за собой дверь так резко, будто только этим звуком могу поставить между нами границу.
Иду к дому, и каждый шаг отдаётся в груди острой болью. Я должна испытывать облегчение.
Должна радоваться, что, наконец, высказала всё, что копилось внутри. Но чувства легкости нет.
Есть только пустота. Звенящая. Где-то внутри меня.
Мне хочется уйти как можно дальше от своего прошлого, стереть всё, что связано с бывшим мужем.
Но стоит сделать ещё шаг — и я понимаю, что не хочу уходить.
Хочу остаться.
Хочу снова услышать его голос, почувствовать его рядом. И одновременно ненавижу себя за эти желания.
Не могу. И не хочу. И всё равно тянет.
Проклятие какое-то ей-богу!
Я останавливаюсь на полпути к дому, прижимаю ладонь к груди и закрываю глаза.
Внутри царит хаос. Война между прошлым и настоящим, любовью и ненавистью, желанием и страхом.
И я понимаю самое страшное:
Я не хочу быть с Богданом.
И я хочу быть только с ним.
Глава 52. Френдзона. Богдан Можайский
— Иди ко мне, зайка, — беру Наташу на руки, пока в нескольких шагах от нас стоит моя тёща, отведя в сторону глаза. — Как у тебя дела? — глажу дочь по голове.
— Хорошо! — улыбается мне в ответ она улыбкой матери.
Алисы.
И если бы не регулярные встречи с дочерью, то я бы уже забыл, как в реальной жизни выглядит моя бывшая жена.
Можно, конечно, возвращаться к снимкам, но я и так затёр её фотографии до дыр.
Даже смартфон вчера ночью наградил уведомлением, что создал альбом со счастливыми моментами, куда вставил исключительно наши фото с Алисой.
У меня, мужика, несклонного к излишним сентиментальностям, кольнуло в груди.
Я на долгие часы завис с телефоном в руке. Любовался женой и её лицом — до того, как наворотил дел.
Оглядываясь, у меня появляется желание схватить себя из прошлого за глотку и душить, пока мозги на место не встанут.
Как можно было, даже несмотря на неурядицы в семье, надеть на себя костюм мачо и хвастануть баблом перед другой женщиной?
Можно, конечно, всё это одеть в другие слова, но смысл мне самому себе врать?
Вот именно. Я знал, кто такая Диана, и знал, чем её можно заставить смотреть на себя как на героя, с широко распахнутыми глазами.
Хотел восхищения? Получил.
Только изначально оно мне было нужно от Алисы, и суррогат в лице Дианы только немного подсластил пилюлю.
Истина в том, что она никогда не была мне нужна. Ни как женщина, ни как друг. Меня её пацанёнок волновал куда больше, чем она сама — чисто по-человечески.
Ну да ладно.
После драки кулаками не машут, что случилось — то случилось. И я правда понимаю Алису, которая не хочет меня прощать и подпускать к себе.
Да, я не изменял, но…
Выкинь такой фокус Алиса — я бы вообще камня на камне не оставил. От одной
