и отличной формы.
Вернувшись, Черкасов сдал смену Сухову, а сам отправился спать. Максим ушёл в третью гостевую, а я отправился в мастерскую.
Здесь меня уже ждал Кефариан.
— Кефир, где тебя носило? Искал где бы втихаря напиться чаю?
— Соскучился, приятно, — вылизывая себя, сказал лис. Он, как и в прошлый раз, сидел в своей коробке.
— Я пока не пойму, когда ты рядом бродишь, а когда исчезаешь. Ты вроде помогать мне должен, а ты вечно непонятно где. Я, между прочим, записался в профессиональных убийц.
Сказав это, я сел на стул и достал добытые материалы. Постепенно моя коллекция растёт, хотя всё это пока лишь игрушки.
Кефир же подавился собственным языком и теперь пытался откашляться. Наконец он произнёс:
— Убийцей⁈ Ты же в артефакторы пошёл? Или же передумал? И как ты собрался убивать? Обдувать всех, пока не умрут от простуды⁈
— Что-то ты не очень веришь в меня. Как ты собрался обеспечивать выживание моему роду?
Лис закатил глаза:
— Для выживания рода нужна подходящая самка, да пара лет. А вот смена профессии — это серьёзно! Так куда ты так влип, что решил сменить уважаемую работу на такую юношескую ересь?
— Почему ересь? Да ещё и юношескую?
— Потому что только дети видят в убийствах романтику и большие перспективы! А ПТСР и прочие проблемы с энурезом, не говоря про закон их не волнуют.
— Спасибо, я тебя понял. Видимо придётся передумать, — едва удерживая серьёзное выражение лица ответил я.
— Вот, слушай опытного лиса, он тебе плохого не подскажет.
Он раздул хвост и с рыже-синей шерсти посыпались искры.
— Тогда, опытный лис на закваске, скажи мне, как лучше всего ловить крыс с атрибутом тьмы?
— Чего? — Вот теперь Кефир выглядел не просто удивлённым, но шокированным. — Где ты накопал такой апокалипсический вид грызунов?
— В подвале одной бабушки, родственницы одного моего знакомого. Согласился помочь пожилому человеку.
Кефир смерил меня странным взглядом, после чего встал из коробки и запрыгнул на стол. Понюхав сумку с металлами, чихнул от пыли, и только после этого заговорил:
— Что ты знаешь о магических животных? Откуда они берутся?
— Если не считать мифических единорогов, василисков и прочих сколопедроморфов, то существует два способа, откуда они могут взяться. Первый — потомство магически одарённых существ. Обычно первое рождённое поколение слабее родителей, но второе имеет максимальную силу. Затем начинает вырождаться и в течение 3–5 поколений теряет магию, если не происходит подпитка.
Я переложил серебро в ящик стола, на мгновение задумавшись, что повесить защитный артефакт будет не лишним. Сразу достал один слиток и начал вытягивать из него тонкую нить с помощью. Дара. Давалось это тяжело, но иначе такого не достичь.
— Второй вариант, а по факту основной, это напитать существо магическими энергиями. Это может быть как целенаправленная работа одарённого, так и случайная напитка, если существо живёт в окружении магических материалов. Так же поддерживается сила в потомстве.
Когда я закончил, Кефир изогнулся кошкой и заглянул мне в лицо снизу вверх, почти коснувшись носом моей щеки. Его золотистые глаза сверлили меня, пытаясь пробить дыру в черепе. Наконец он не выдержал.
— Ты много знаешь, прозрачный.
— Я интересуюсь артефактами, поэтому изучил всё, что мог найти, — пожав плечами, сказал я.
Кефариан хмыкнул, спрыгнул со стола и улёгся обратно в коробку.
— Я пойду с тобой на эту охоту. Мне интересно, что ты придумал. — А затем очень тихо, видимо, чтобы я не услышал, пробормотал: — Но знаешь ты слишком много для этого мира.
Я сделал вид, что не заметил, но руки моментально похолодели. Что случится, если он поймёт, что я не местный? Что я бог?
А что значит «для этого мира»? Неужели он знает о существовании других? И всё же, кто такой Кефариан? Пока ответов не было, но у меня появилась идея, как вывести его на чистую воду.
Следующие пару часов я потратил на подготовку артефакта. Пришлось повозиться, приспосабливая то, что есть, к тому, что надо. Также потребовалось время, чтобы понять свойства новых для меня материалов: картонная коробка, стрелка ветренной стали, кусочек красного металла из Гильдии.
Последний и стал центром моей ловушки, которую я готовил для крыс.
На следующий день мы в компании Черкасова, Подорожникова и, конечно, Кефира, отправились на охоту. Феодосия Александровна жила в паре кварталов на север от нас, так что мы не стали брать машину.
Я нёс составные части артефакта, а Антон тащил пакет с едой. Нет, не для пикника, а для приманки.
Дом Зарудной оказался на удивление небольшим: одноэтажный, со скромным садом и флагштоком, на котором развевался флаг и, судя по всему, боевое знамя.
Открыл нам управляющий, ровесник Михаила Семёновича, сына Феодосии Александровой. Одет он был в военный китель чёрного цвета, но без погон, которые позволили бы определить его звание. Вместо сапог на нём были чёрные пушистые домашние тапочки.
— Вы за крысами? Проходите, — коротко бросил он и пустил нас в дом.
На входе нас попросили снять обувь, дали сменную, вполне удобную, после чего провели в гостиную. Зарудная, в этот раз без шляпы, с седыми густыми буклями на голове., выпивала чай с молоком.
— Молоко, — простонал Кефир, который первым делом заглянул в чашки. — Всё вы норовите испортить, людишки.
Я его проигнорировал, поприветствовав хозяйку. После череды вежливых фраз и даже предложения выпить с нею, мы перешли к делу.
— Подскажите, где в основном обитают крысы, а также что чаще всего они едят?
Феодосия Александровна задумалась, сидя в кресле с прямой спиной. Пока она молчала, я спросил у лиса:
— Кефир, ты её не помнишь со времён Штурма?
Лис подошёл к ней впритык, изучил лицо, руки. Женщина его не замечала, как и мои помощники.
— Не помню. По возрасту она годится, по типу Дара — тоже. Но в тот день было слишком много людей. Невозможно запомнить каждого. Хотя чистота Дара указывает на то, что она была рядом с Чумой и Меньшиковым — их отряды штурмовали Тёмное подворье Храма. Мы были западнее.
Он отвернулся и пошёл гулять по комнате, в надежде встретить магическую крысу.
— Смотри, чтобы тебя не покусали — а то вдруг у них магическое бешенство, — мысленно попросил я его.
— У меня этого бешенства не меньше, — ответил он и спрыгнул за диван, что я перестал
