задрожало, предав ум. Разум кричал, пытаясь убедить меня, что мужчина в маске между моих ног — угроза, опасность, хищник. И да, это было так.
Но тело заполнила волна возбуждения, когда его голова наклонилась, вдавливая рукоять в мою киску.
Из меня вырвался задыхающийся звук — смесь страха и наслаждения.
— Не двигайся, — прорычал он, наклонившись, чтобы вновь укусить мой сосок.
Разум закружился, вихрь хаоса и смятения. Он трахал меня рукояткой ножа. Это было слишком. Я попыталась вырваться, но оцепенела, когда почувствовала резкий шлепок по лицу — быстрый, жгучий удар. Глаза широко раскрылись от удара, но он продолжал вводить рукоять глубже.
— Посмотри на эту жадную маленькую киску, — рассмеялся он, поворачивая лезвие, чтобы лучше попасть в нужное место.
Я чуть не взлетела с дивана, но он прижал меня вниз. Вдруг он убрал нож и резко притянул мои бёдра к себе. Он навис надо мной, тело — сплошная стена мышц. Сердце бешено колотилось, дикое, суматошное, когда я чувствовала, как он дразнит своим членом мой клитор. Вся логика испарилась из головы, превратившись в вихрь хаоса.
— Стоп, слезь с меня! — закричала я, поднимая колено.
Но он только издевательски рассмеялся. Его тело прижало моё, член скользил по входу. Чёрт, он был огромен. Я хотела его. Мне нужен был он.
Он врезался в меня, вторжение было жестоким, растягивающим, жгучим. Я вскрикнула, яростно пыталась пинаться и вырываться, но тело его было непоколебимо, словно скала.
Он был слишком силён — гора мускулов и силы.
— Заткнись, — прошипел он, лезвие холодно угрожало у моей шеи.
Страх вспыхнул острым холодным уколом, когда я взглянула на мужчину в маске над собой — глаза тёмные, голодные, хищник, разрывающий добычу. Он вонзился в меня снова, сильно, удар казался разрывающим меня на части. Слёзы навернулись, жгли глаза, когда он растягивал меня. Ему было всё равно. Конечно, ему было всё равно. Он не остановится, пока я не скажу слово — стоп-слово, спасительный крик о пощаде. Я не скажу его, потому что, хоть и боялась немного, никогда раньше меня так полностью не видели. Найти того, с кем можно спокойно играть в такие штуки, — настоящее благословение. Он стал более агрессивным, его толчки были требовательными и глубокими. Я застонала, сопротивляясь жесткому ритму, хотя борьба была бесполезной.
Рэйф закрыл мне рот рукой, пока трахал, тело и разум воевали — один испуганный, другой — наполненный наслаждением.
— Тебе повезло, что это я тебя трахаю, — прохрипел он у губ и украл бешеный поцелуй, губы — жестокая, сокрушающая сила.
Я пыталась оттолкнуть его, но он усмехнулся и схватил подбородок, пальцы врезались в плоть. Я ненавидела, как сильно это меня возбуждало, и как плотно моя киска сжималась вокруг него — отчаянный, нуждающийся захват. Это было ужасно, извращённый, сбивчивый танец власти и контроля, но я чувствовала себя живой как никогда.
— Слезь! — зарычала я, но он снова закрыл мне рот, замедляя движения — злое, дразнящее мучение.
— Тсс, — он выпустил соблазнительный, задыхающийся смех, нож постоянно угрожал сбоку у моей шеи, пока губы ласкали другую сторону.
Его губы были мягким, нежным прикосновением — резкий контраст с его жестокими, наказывающими толчками. Удовольствие и страх сталкивались — грубая, хаотичная смесь — пока бурный оргазм не захватил меня.
Я вскрикнула, но он поймал мои губы в поцелуе, поглотив звуки и забрав дыхание.
— Видишь, как ты это любишь, Дела, — рассмеялся он, врезаясь в меня так сильно, что я не могла не застонать.
— Прекрати! — умоляла я, тело пульсировало после оргазма, а он продолжал наказывать меня каждым движением.
— Оставайся там, — простонал он, дыхание стало прерывистым, тяжёлым и резким.
Он был близок.
— Слезь с меня, ублюдок! — металась я, отчаянно царапая его тугую чёрную футболку, мышцы под пальцами напрягались — непроходимая стена силы.
— Заткнись и терпеливо принимай, — прорычал он у шеи.
— Отпусти, вытащи, блядь! — кричала я, отталкивая его непоколебимую грудь.
Он резко закрыл мне рот рукой, нож был наготове. Но я всё равно боролась, новый оргазм нарастал, горячий шторм ощущений, когда он двигался по моему клиторy. Разум кружился, смесь удовольствия и страха закручивалась в нечто такое интенсивное, что ноги дрожали, отчаянно и неконтролируемо.
Его сильное тело легко перевешивало меня, хотя я яростно пыталась оттолкнуть его. Это привело его в бешенство — дикий, неудержимый зверь, дикий хищник.
— Чёрт, — пробормотал он, член его разрывал меня почти пополам от силы.
Наконец он бросил нож, металл глухо звякнул о пол. И одной рукой, он прижал моё правое колено вниз.
— Раздвинь ноги для меня, — прорычал он.
— Не кончай внутрь, — прохрипела я.
Мне не нужно было объяснять, чего я хочу. Он уже знал. Волк играет со своей добычей.
— Чёрт тебя побери, — с диким смехом выдохнул он. — Ты будешь моей хорошей маленькой шлюшкой и будешь терпеть, — сипло прошипел между жёсткими толчками.
Глаза закатились назад, когда он наконец ворвался в меня, изливаясь в мою промокшую киску — резкий, оглушающий взрыв ощущений. Его рука заглушала мои протесты, руки безуспешно пытались сдвинуть его с меня.
— Господи, Адела, — задыхаясь, сказал он, вгоняя себя в меня настолько глубоко, насколько я могла принять.
Он сорвал маску, чёрные волосы были растрёпаны и небрежны. И тогда он улыбнулся. Это была злая, красивая, полная распутного греха улыбка. В тот момент я вспомнила, кто он. Опасный и неуравновешенный мужчина, убивающий тех, кто угрожает его бизнесу. Его собственности.
Его глаза смягчились, он наклонился, чтобы поцеловать меня с нежной страстью.
— Всё в порядке?
— Больше чем в порядке, — ответила я, и он улыбнулся.
— Отлично. Потому что живя со мной, я буду брать эту киску, когда захочу.
Я задрожала, жадно поцеловала его снова, сжимаясь вокруг его невероятно толстого члена. Комната растворилась вокруг нас — квартира, опасность, кровь, что мы оставили позади. Всё это перестало иметь значение. Было только это — огонь, власть, то, как он заставлял меня чувствовать себя, будто я ломаюсь и одновременно собираюсь заново.
Глава 14
Особняк Рэйфа возвышался впереди — тёмный силуэт на фоне ночного неба. Чёткие линии и резкие углы выглядели внушительно, скорее крепостью, чем домом. Железные ворота тихо закрылись за нами с мягким гулом, и когда машина остановилась на круговой площадке, я замялась. На этот раз всё казалось иначе. Может, потому что понимала — домой я не вернусь, пока всё это не закончится.
До того, как Рэйф вошёл в мою жизнь, у меня
