их не видела. В ушах всё ещё стоял гул боя, а перед глазами — картина того, как земля под ногами разверзлась, выпуская на волю сотню живых кошмаров.
Она чувствовала себя беззащитной. Вся её жизнь и воспитание были построены на незыблемом принципе: её аристократический статус — это щит, выкованный из вековых традиций, а поместье Новиковых — крепость, куда не сунется ни один разумный противник.
Но «крепость» подверглась осаде не разумных существ, а чего-то иного, непонятного и от этого ещё более страшного.
Твари не просто прорвались. Они проникли внутрь незамеченными. Они сидели у них под ногами, прямо под слоем идеального газона, и ждали своего часа. Это могло случиться когда угодно. Ночью, когда все спят. Днём, когда Миша играл бы здесь со своим тигром. В любой момент.
От этой мысли по спине пробежал ледяной холодок.
Как такое вообще могли пропустить? Как⁈
— Госпожа…
Она обернулась. Рядом, почтительно склонив голову, стоял Макар. На его лице больше не было и тени той снисходительной усмешки, с которой он смотрел на Виктора. Только глубокое, почти суеверное уважение.
— Я должен извиниться. Я был неправ насчёт этого… ветеринара. Забираю свои слова обратно. Он умеет гораздо больше, чем кажется на первый взгляд.
Агнесса молча кивнула.
— Этот человек… Виктор. Он увидел то, чего не заметили ни я, ни мои люди, ни вся эта толпа экспертов, — Макар обвёл рукой разорённый сад. — Мы топтали эту землю, прощупывали ауру… И ничего не нашли. А он просто пришёл, ударил ладонью по траве и вскрыл целый муравейник. Он спас нам всем жизнь.
Да, она видела это. И до сих пор не могла поверить. Один удар — и ад вырвался наружу.
— Ну, теперь всё стало понятно. Пока шла атака снаружи, чтобы отвлечь внимание, основная группа сделала подкоп. Они прорыли туннель издалека, может, за километр от поместья, и затаились здесь, под землёй. Ждали сигнала.
Агнесса слушала его, и в голове её всё никак не укладывалось. Как? Как Виктор это понял?
— Есть ещё один момент, который я обязан сообщить… То существо… то, что напало на Виктора…
— Да, я видела, — кивнула она. — Это было довольно необычно. Казалось, будто оно испугалось.
— Несомненно. Но есть и ещё кое-что. Оно сделало несколько шагов назад, вы это прекрасно видели…
— Да…
— Мы изучили остатки, — продолжил он. — И… у него практически не осталось целых костей в организме.
— Это Багратион так размозжил его? — предположила Агнесса.
— Нет, госпожа. Багратион не мог нанести такие повреждения. Его удар был сильным, но он сломал бы несколько костей, может, пробил бы панцирь. А здесь… здесь кости превратились в крошево. Словно их изнутри взорвали. Либо тварь уже была повреждена, поэтому и не напала на Виктора, либо… что-то другое. Думайте сами. Мы пока не можем ничего предположить.
Она всё поняла. Виктор сделал с этой тварью что-то, от чего её скелет превратился в пыль. Ещё до того, как Багратион нанёс свой удар.
И этот человек сейчас спокойно лечит голубей в своей захудалой ветеринарке.
Агнесса кивнула Макару, давая понять, что разговор окончен, и направилась в дом. Нужно было проведать Мишу.
Она нашла брата в его комнате. Он сидел на полу, окружённый конструктором, и сосредоточенно строил какую-то сложную башню. После всего пережитого ужаса он выглядел на удивление спокойно.
— Как ты? — тихо спросила она, присаживаясь рядом.
— Нормально, — он пожал плечами, не отрываясь от своего занятия.
Она помолчала, подбирая слова.
— Мне сказали, что ты сегодня после нападения общался с… с тем человеком.
— С каким человеком?
— С Виктором. Ну, тот, что доктор Багратиона, ветеринар.
Миша хмыкнул, вспоминая.
— А, да. Мы с ним немного пообщались.
— Он был со своей помощницей? Или это его жена?
— Тётя Лера? — Миша на секунду задумался. — Не, она ему не жена, а помощница.
— О чём вы говорили?
— Да ни о чём, — пожал плечами брат. — Он просто спросил, как я… И дал мне один совет.
— Какой совет? Расскажешь?
— Да. Он просто спросил, люблю ли я животных. Само собой, я ответил «да, люблю». Потом поинтересовался, часто ли я с ними общаюсь. Я честно ответил, что да, но учителя говорят, что это ненормально. Какой смысл с ними общаться, если они тебя не понимают? А он дал мне совет: продолжать общаться. Как минимум — с птицами. Сказал, что они — те, кто понимают.
Агнесса снова задумалась. Птицы… Его клиника была забита птицами. Говорящий попугай, одноглазая ворона… Кажется, этот Виктор знает о них что-то, чего не знают другие.
— Можно мне купить канарейку? — вдруг спросил Миша, поднимая на неё свои большие серьёзные глаза.
Агнесса вздрогнула и посмотрела на брата. В его глазах горела такая надежда, что отказать было невозможно.
— Конечно, можно, — улыбнулась она, погладив его по голове. — Завтра поедем и купим. Выберешь себе птичку.
* * *
Мы вышли из роскошного броневика, попрощались с водителем и, не дожидаясь, пока автомобиль скроется за поворотом, вошли внутрь клиники.
Валерия, едва переступив порог, издала протяжный стон и без сил рухнула на диван в приёмной.
— Всё, я устала, — выдохнула она, откидывая голову на спинку. — Вик, скажи честно, у тебя все выезды так проходят? Ты мне просто скажи, чтобы я понимала. Если да, то я, пожалуй, буду сидеть в клинике. Тут хоть безопасно.
В этот момент из коридора, ведущего во внутренние помещения, с абсолютно невозмутимым видом вышла Рядовая. На ней всё ещё был полный комплект тактической брони, а в лапах она снова сжимала два автомата. Она остановилась, посмотрела на Валерию, потом на меня и коротко, по-солдатски, кивнула. Мол, да, безопасно. Под моей защитой.
— Ну, скажу больше, — усмехнулся я. — У тебя даже дома безопасно. Не только в клинике.
— Она что, и у меня по квартире ходит? — прошептала Валерия, глядя на обезьяну, которая как раз проверяла магазин у одного из автоматов.
— Нет, ты что! Как она может? Щёлочка слишком маленькая.
Я был абсолютно спокоен — знал, что никто и ничто не проникнет к ней в квартиру. По крайней мере, незамеченным.
— Какая щёлочка?
— Ну, у тебя же в двери есть проход для собак.
— Есть… — неуверенно протянула она.
—
