таких мест не очень-то и много для города с почти миллионным количеством жителей.
Андреевский сидит в торце стола, обнимая свой портфель. Иногда он принимается пощелкивать застежками, напоминая скучающего школьника младших классов. К разговору остальных Борис Петрович не особо прислушивается. Имя жертвы ему и так известно, а ничего нового ни оперативники, ни этот Черный ему сказать не могут.
«Надо же, – размышляет Борис Петрович, – вот у человека какая хорошая фамилия – Черный. Такая правильная, такая мистическая. А он здесь. Как бы ему пошло быть магом или ведуном. Эх, пропадает фамилия! Никаких у него способностей, кроме как морочить другим голову и орать».
Андреевский шумно, прерывисто вздыхает. На него особо не обращают внимание.
– Ну, все ведь сходится, – стоит на своем Тихомиров. – Ермакова убили из ревности. У него баб было – по всему городу.
– Но не больше двух одновременно! – возражает Смородинова, успевшая просмотреть социальные сети Ермакова.
– И этого мало? Он созванивался еще с кучей людей. Там женщин выше крыши.
– По большей части это его коллеги, – мотает головой Черный. – И две сестры. Я с ними уже говорил.
– И что? – не унимается Тихомиров. – Среди его бывших, если вы нынешних отметаете, не может быть какой-нибудь психички?
Катя смотрит на Витьку.
– А как ты прицепишь к психичке Браун и Авакумову? Они тут с какого бока?
– С прямого!
– Аргументированно!
Черный хлопает по столу.
– Достаточно! У нас нет никаких доказательств того, что Ермаков знал предыдущих жертв. Нам точно известно, что убийца – сильный физически человек, раз смог перенести Браун в центр парка и уложить на скамью Авакумову.
– Женщины тоже так могут, – подмечает Катя.
– Вот, – Витек выставляет указательный палец. – Вы выдумали маньяка, а это обычная ревность.
Николай хмурится.
– Хорошо. Тогда найдите среди контактов Ермакова эту вашу психичку. А вы, Екатерина, попробуйте отследить серую иномарку в том районе.
Смородинова кивает. Ей приходится очень стараться, чтобы никто не заметил улыбку, мелькнувшую на ее губах – Коленька в первый раз назвал ее просто по имени.
– Сделаю, – отзывается Катя.
– Борис Петрович, у вас что-нибудь есть? – обращается к Андреевскому Черный. – Вы пробили контингент психдиспансеров?
Николай, дав следователю возможность отработать его версию, не рассчитывал на успехи. Однако ничего нельзя исключать. Если что-то и кажется невероятным, глупым, фантасмагоричным, это не значит, что оно никому не пришло в голову. Даже самые безумные мотивы иногда бывают самыми достоверными.
– Борис Петрович! – повторяет Черный громче, пытаясь привлечь к себе внимание следователя.
– Да! – подскакивает Андреевский. – В психушки я не пошел – там не стоит вообще копаться. Психи ведь – они что? Правильно – психи! Сумасшедшие шизофреники, у которых мозгов не хватит, чтобы что-то такое совершить. Согласитесь?
Черный лишается дара речи. Этот престарелый индюк решил просто наплевать на его поручение? Что вообще происходит? Неужели его авторитет ведущего следователя не стоит теперь и выеденного яйца?
– Я пошел по другим местам, которые посчитал гораздо более перспективными в плане отработки моей версии. И я готов вам доложить все подробности! Это просто потрясающе, на самом деле. Я не понимаю, почему у нас до сих пор нет в штате такого специалиста. Это ведь намного бы облегчило нам работу.
Продолжая лить воду, Борис Петрович раскрывает портфель и принимается вынимать оттуда распечатки и схемы. Остановившегося взгляда Николая Андреевский, кажется, не замечает. Он раскладывает из листов пасьянс по только ему понятным правилам. Оглядев свою работу, Андреевский удовлетворенно кивает, обводит присутствующих взглядом и встает со стула, чтобы его было лучше видно, хотя в маленьком кабинете это совсем не требуется.
– Повторюсь, это просто потрясающий опыт! Я всегда знал, что существуют люди, которые могут заглядывать в прошлое и будущее.
Андреевский раскрытой пятерней накрывает листы бумаги.
– И вот тому прямое доказательство. И если бы я знал об этом раньше, то, несомненно, давно бы уже пользовался услугами мадам Жоржетт.
Тихомиров подпирает голову рукой. Если Черный раздражает капитана своей дотошностью, упрямством и просто самим фактом существования, то Андреевского Витя считает просто дураком. Катя в мистику не верит. Она вообще не слушает Бориса Петровича, предпочитая думать о приближающейся субботе.
– Ваша мадам Жоржетт сказала, кто убийца? – чуть открывая губы, интересуется Черный.
– О да! – кивает Андреевский. – Она и про жертв мне все рассказала. Это просто поразительно! Вот, послушайте. Про Авакумову. Ее работа была связана с торговлей, жила она одна и не имела детей. Тут еще про то, как ей нужно было себя вести, чтобы не навлечь кармический молот. Но это уже поздно в нашем случае. А у Браун в судьбе встреча с агрессором. С человеком, который ни во что ее не ставит. Браун – кармическая сестра Авакумовой. Вместе они должны были проработать свои прежние жизни, чтобы завершить перерождение.
– Офигеть! А Ермаков – их брат? – всплескивает руками Витек.
Андреевский не улавливает в словах Тихомирова неприкрытый сарказм.
– Ермаков – павший ангел, как я и говорил! Мадам Жоржетт со мной полностью согласилась. Алексей – не просто жертва, завершившая серию, а еще и проводник космической энергии в наш мир. Больше трупов не будет.
– И мы можем спокойно закрыть дело?.. Борис Петрович, что за бред вы только что нам рассказали?
У Николая сводит скулы – настолько следователь пытается удержать в себе грубые слова, готовые сорваться с языка.
– Но ведь совпадение! – трясет бумагами Андреевский. – И это только мадам Жоржетт, больше мне никто ничего такого не говорил.
– Ваша мадам на новостных сайтах сидит, она сразу все поняла. Только такой лопух, как вы, мог повестись на все эти россказни. Будем считать, что этой версии никогда не существовало. Я не собираюсь подшивать в дело вот эти показания вашей гадалки.
– Но как же? Я ведь старался…
Черный смотрит на Андреевского. «Как? Каким образом он смог так долго проработать следователем? Что он делал? Или это старческие изменения?» – думает Николай, испытывая желание вышвырнуть Бориса Петровича из кабинета.
– У вас есть задания. Екатерина отрабатывает автомобили. Тихомиров, пробейте всех, кто склонен к насильственным действиям и стоит на учете у психиатра. И не забудьте тех, у кого в анамнезе бред на потусторонние темы.
– Они не водят машину, – бурчит Виктор.
– Вы удивитесь, посмотрев статистику нарушений по выдаче прав. Все свободны.
– А мне что делать? – спрашивает Андреевский.
«Идти к черту», – хочет ответить Николай, но, прилагая усилие, молчит.
* * *
Это невероятное ощущение. Где-то внутри начинает таять огромная глыба льда, копившегося годами. Хочется улыбаться. Даже прежние какие-то обиды кажутся несуразными и ничего не значащими. Ведь что они по сути?
