этого не сделать, то она прямо сейчас обойдет стол, возьмет лицо Коленьки в ладони, приподнимет его и вопьется губами в его жесткие губы. И мигом разрушит то, что сейчас только начало вроде бы выстраиваться и пока слишком хрупко.
– Да, идите, – кивает Черный, чувствуя себя неловко до ужаса. – Проверьте сводки по городу о пропавших людях. Может быть, этого ангела уже подали в розыск.
– Хорошо.
Мягкая улыбка не покидает Катины губы.
* * *
– Ну и как оно? – спрашивает Витек.
Рукава легкой джинсовой куртки Тихомиров закатал до локтя и, сжимая в ладони эспандер, любуется, как играют под кожей мышцы. Через приоткрытую фрамугу доносится уличный гомон и пахнет не наступающим маем, а уже чем-то летним. Катя невидяще смотрит в окно, жалюзи на котором чуть колышутся от ветерка.
– Алло, гараж! – погромче зовет ее Тихомиров, откладывая эспандер на свой стол.
– Что?
– Стоило оно того или так себе?
– Ты о чем?
– Ну че вы там с этим так долго делали? Сосались уже?
– Идиот! – злится Смородинова.
– Да ладно. Меня он почему-то не оставил.
Тихомиров завелся и не может остановиться, хотя видит, что каждое его слово бьет по напарнице. Нелюбовь к Черному рикошетит на нее.
– Раз злишься, значит, не понравилось. Как он вообще? – не перестает Тихомиров.
– Иди к черту!
Катя хватает свою ветровку с вешалки, чуть не опрокинув стойку, и выходит из кабинета. Все романтическое настроение, от которого вырастают крылья и желание свернуть горы, угасает. «Витька – дурак», – думает женщина, на ходу одеваясь. Ей срочно нужно пройтись или выпить чашку кофе. Работать со сводками придется из кабинета. Но не сейчас, пока там этот придурок.
* * *
Проезжающие машины кидают свет от фар на потолок. Еще один день канул в небытие. Черный лежит без сна в кровати и слушает тиканье настенных часов в кухне.
Он вернулся домой раньше обычного, потому что занять себя в кабинете было совершенно нечем. А находиться там стало невыносимо. Душа и тело требовали действий. Взрывная натура жаждала куда-то пойти, что-то сделать, провести допрос, выстроить схему, собрать логическую цепочку из разрозненных событий. Мозг Николая так устроен и натренирован. Но информации по делу столь ничтожно мало, что не за что и ухватиться.
Черный прислушивается к себе и понимает, что ему нужно с кем-то поговорить. Это странно, потому что обычно он прекрасно обходится только своей компанией и не нуждается в чьем-либо совете или просто участии. Этот город как-то по-особенному влияет на следователя.
Николай берет в руки телефон. Часы на экране показывают начало двенадцатого. Уже начав вызов, Черный думает, что, скорее всего, его звонок неуместен, но не сбрасывает.
– Добрый вечер, Сергей Алексеевич, я вас разбудил? – закрывая глаза ладонью, говорит в трубку Черный.
– Добрый. Нет, я еще даже не ложился. Суббота все ближе, и меня начинает мандраж бить, – признается Миронов. – У вас что-то случилось?
Случилось ли? На этот вопрос у Николая тоже нет ответа.
– Нет. Просто мне нужно проговорить вслух свои мысли. Черт, звучит так, будто я тринадцатилетняя девочка, переживающая первую любовь, – вздыхает Николай, чувствуя себя идиотом.
– О чем вы хотите поговорить?
Голос Сергея Алексеевича – ни насмешлив, ни недоволен.
– О маньяке.
– Достойная тема для вечера.
– Вы точно не против?
– Отнюдь, – заверяет судмед, уютно на фоне позвякивая ложечкой в чайной чашке. – Давайте поговорим.
– Но давайте договоримся, что вы меня остановите в любой момент, когда вам покажется, что я перегибаю.
Черный потирает глаза и передвигается так, чтобы упереться спиной в подушку.
Все три жертвы смотрят на него со стены через темноту комнаты. Нормальный человек не смог бы даже подумать о сне, находясь рядом со снимками трупов. Но Николай не хочет, чтобы дело его отпускало хотя бы на минуту. Следователь считает, что, только полностью погрузившись и отдавшись расследованию целиком, можно достичь результатов.
– Договорились, – отвечает Сергей Алексеевич. – У вас какие-то идеи появились? Хотите провести экспертизы?
– Не совсем. Я к вам обращаюсь не как к эксперту. А как…
Черный мнется, его язык отказывается произносить слово «друг».
– Как к приятному собеседнику, – по голосу слышно, что Миронов улыбается.
– Да, – выдыхает Николай. – Итак. Я немного изучаю профайлинг. И кое-какие выводы могу сделать из имеющейся информации.
– Очень любопытно. Признаюсь, никогда еще не сталкивался с таким методом. Вы знаете, кого надо искать?
– Мужчину среднего возраста, лет сорока – сорока пяти. Из среднего класса, с хорошим стабильным достатком. Высшее образование получил, скорее всего, медицинское либо смежное. Достаточно сильный, спортивный, осмотрительный. Очень хорошо ориентируется в городе и окрестностях. Имеет загородный дом или дачу. Умеет расположить к себе любого собеседника. Такому человеку доверяют. Очень чистоплотный. И очень умный. Возможно, каким-то образом связан с правоохранительными органами. Ну или насмотрелся сериалов.
Черный выдыхается. Почему-то в его голове все это звучало более солидно. Произнесенное вслух определение кажется размытым и слишком обтекаемым.
– Знаете, Николай Дмитриевич, а ведь это я, – говорит Миронов. – По многим параметрам полное совпадение. Впрочем, к вам это тоже подходит, разве что нужно исключить знание города.
– То есть слишком поверхностное описание?
– По крайней мере можно вычеркнуть стариков, подростков и женщин.
– И группировки. Тут явно работа одного человека. В группе всегда кто-нибудь что-нибудь запорет и оставит ненужные следы.
– Тоже верно.
– Извините, что побеспокоил вас так поздно, – после некоторого молчания произносит Черный.
– Это не беспокойство. Если вам еще захочется поговорить, то вы всегда можете на меня рассчитывать, Николай Дмитриевич. Мне будет приятно.
– Спасибо.
– Вам просто необходимо отвлечься. Поверьте мне, переключение с одной деятельности на другую творит чудеса.
– Предлагаете мне поработать, например, продавцом? – сдержанно усмехается Черный.
– Скорее, грузчиком, – хохочет Миронов. – Я собираюсь завтра в мастерскую за последними картинами. И мне бы не помешала помощь. Вы как на это смотрите? Час-другой ничего не решат.
– Да, думаю, да, – подумав пару секунд, соглашается Черный. – Вы правы, я засиделся в кабинете.
– Вот и отлично. Я за вами заеду утром, часикам к девяти. Вы же можете себе позволить прийти на работу позже?
– Вполне.
– Вот и отлично. До завтра!
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи.
Вот-вот должна наступить полночь. Черный откладывает телефон на тумбочку и переворачивается на бок. Мысли начинают перемешиваться, выдавая нелепую фантасмагорию из реальности и вымысла. Под немного воспаленные веки будто насыпали мелкой песочной пыли. Николай хочет поднять руку, чтобы потереть глаза, но так этого и не делает. Наконец сон успокаивает неуемного следователя до звонка будильника.
Глава 8
Это то, что нужно. Теплый ветерок врывается в
