Пшик на фоне того, что происходит.
Так приятно осознавать, что есть еще кто-то, кто понимает красоту мира точно так же. Кто-то, кто способен находить радость в мелочах. Кто так же предан своему делу и безоговорочно уверен в себе. С такой же сильной харизмой и способностью подниматься над серой человеческой массой, копошащейся в бытовой рутине. Их только двое. Наверняка. Ведь люди с таким складом характера редки и уникальны. Они истинные творцы всего. Счастье – найти человека, звучащего тебе в унисон. Как будто встретились близнецы, волей злого рока разлученные при рождении.
Когда-нибудь нужно показать себя настоящего. Сбросить надоевшую маску.
* * *
Неловкость – вот что испытывает Николай Черный, следователь по особо важным делам Центрального следственного комитета, подполковник юстиции, за плечами которого не одно раскрытое громкое дело, правительственные награды и благодарственное письмо министра. Эта неловкость поселилась в нем еще в среду, когда он пригласил Смородинову на выставку. А потом оно лишь росло, хотя за делами его было почти не видно. Но в субботу утром, когда Черный уже просыпается, но еще не открывает глаза, неловкость показывается ему во всей красе. На что он рассчитывал? Для чего вообще позвал капитана с собой? Мог бы прекрасно пойти один, и это было бы нормально. Но черт уже дернул за язык, и теперь придется соответствовать.
Николай глубоко вздыхает и открывает глаза. На стене все так же висят фотографии мертвецов – Авакумовой, Браун, Ермакова. Серия снимков, серия убийств, серия встреч с потерянными, рыдающими и шокированными родственниками и знакомыми, серия бумаг, написанных сухим канцелярским языком. Бесконечное, кажется, шествие по кругу, из которого никак не вырваться.
Черный откидывает одеяло и рывком поднимается с постели. Николай надеется, что упражнения, как всегда, помогут – тело заберет внимание на себя гудением мышц.
* * *
В крови бурлят пузырьки, щекоча изнутри и делая тело легким, а голову – немного пьяной. Аромат поздней весны дразнит свежестью и какой-то особой магией. Хочется танцевать и бежать куда-то, неважно куда, лишь бы двигаться. Бежать, идти, ехать на машине долго-долго, смотреть в окно на мелькающие снаружи пейзажи. Наслаждаться жизнью в самых прекрасных ее воплощениях. Радость от каждой минуты самого существования. Кажется, жизнь не напрасна и стоит того, чтобы ее прожить. А впереди еще столько всего удивительного и волшебного!
Это точно любовь. Любовь, для которой не нужны объяснения, слова, определения, причины. Она просто появилась, окрепла и заявила права на все остальное. И эта любовь, надеется Катя, не растворится в секунду, не погаснет.
В ночь со среды на четверг Катя почти не спала. Ее переполнял восторг от того, что он – Коленька – пригласил ее с собой. Ведь мог пойти один, позвать кого-то другого, но он выбрал ее! Это очень многое для нее значит. Хотя два последующих дня они больше не оставались вдвоем, не переписывались, ни словом не обмолвились о субботе.
Мурлыча какую-то песенку себе под нос, Катя потягивается. До вечера еще очень долго, как раз хватит времени, чтобы привести себя в порядок и стать готовой ко всему.
* * *
Между ними определенно случилась какая-то химия. Только одна в этом точно уверена, а другой ничего не понимает в таких вещах.
Черный встречает Смородинову, как они и договаривались, у входа в «АртХолл». Катя – в легком голубом платье и приталенной джинсовой курточке. Она совсем не походит на ту себя, какой привыкли ее видеть на работе. Неловкость сковывает Николая еще больше. Он ненавидит терять контроль над ситуацией, а сейчас следователь чувствует, что это как раз и происходит. Будто течение подхватывает его и несет в неизвестные территории. То, что он испытывает, напрягает, пугает и притягивает. Николай не привык чувствовать все это.
– О, приветики! Вы тоже здесь? Ну круто же! Пойдемте, чего вы тут морозитесь? – резкий голос Вики Комаровой возвращает к реальности.
– Здрасьте, – произносит Семен Кучер, которого Вика держит за руку, как собаку за поводок.
– Добрый вечер, – отзывается Николай, открывая перед всеми двери.
Он даже благодарен лаборантке Миронова за ее резкий голос и детскую непосредственность.
Сергей Алексеевич с женой встречают гостей. По торжественному случаю судмед нарядился в смокинг, а Наталья – в красивое вечернее платье. Миронов лучится довольной улыбкой, принимая поздравления и отвечая на приветствия.
Откуда-то льется ненавязчивая классическая музыка. Несколько расставленных в разных местах столиков предлагают гостям шампанское. Николай осматривается – так много незнакомых людей в одном месте он встречал только на совещаниях и конференциях, куда его изредка приглашают. Выкрашенные в темно-серый цвет стены выгодно оттеняют картины. Вика и Семен оставляют Николая и Катю, потянувшись за напитками.
– Красиво, – замечает Катя.
– Я не очень разбираюсь, – признается Черный. – Но Сергей Алексеевич – интересный человек, талантливый.
– Мы не очень близко с ним знакомы… Давайте выпьем? – предлагает Смородинова.
– Если вы найдете что-то безалкогольное, то давайте, – соглашается Николай.
Миронов подходит к ним сзади.
– Как вам выставка? Правда, организаторы постарались? Катенька, можно я украду вашего кавалера?
– Да, – только и успевает ответить Катя, а Сергей Алексеевич уже уводит Черного за собой, придерживая того за локоть.
Немного не так она представляла себе этот вечер. В мыслях держала Николая за руку, стояла рядом, а потом они сбегали вдвоем с этого раута. Но судьба в лице Миронова распорядилась по-другому.
– Хотел вам лично показать мою самую удачную работу, – говорит Сергей Алексеевич, подводя Николая к небольшому холсту.
Красно-коричневые тона мешаются с темно-зелеными, всплески голубых, белых и желтых мазков будто светятся изнутри на их фоне. На картине город – высотные здания, улица, машины, чуть смазанные от движения. И идущий одинокий человек. Его фигура будто перешла сюда с другого полотна – слишком живой и настоящей она кажется.
– Он же не один, правильно? Вот это – это люди? – Черный указывает на неясные тени.
– Да. Картина называется «Личность». По-моему, очень концептуально получилось, – улыбается Сергей Алексеевич.
– Мне очень нравится. У вас дар, – искренне говорит Николай, которому в самом деле хочется рассматривать эту картину, она что-то трогает в нем.
А еще Черному непременно хочется показать ее Кате, узнать, что думает о полотне она. Николай поворачивается, выискивая Смородинову в зале. Мимо проходят люди, с которыми Миронов здоровается или которым просто кивает.
Быстрым шагом подходит Наталья.
– Любовь моя, там журналисты подъехали, пора.
– Уже иду, – улыбается Миронов жене и объясняет Черному: – Хозяева «АртХолла» устроили что-то вроде пресс-конференции.
От гордости у Сергея Алексеевича расправляются плечи, он кажется выше ростом и моложе. Его глаза блестят
