в серийного убийцу. Я знаю, что нельзя показывать страх или уступать животному. В конце концов, я альфа.
— Что это значит? — Спрашиваю я, вкладывая в свой тон нотку доминирования.
Его подбородок слегка опускается. Хорошо, его животное распознает лидерство в моем тоне, а также ранг в стае. Это немного поможет. Иногда дикие могут отказаться от всех мыслей и доводов разума, даже игнорируя команду альфы. Именно это делает их такими непредсказуемыми.
— Ты была права. Во мне что-то было. Я выпустил это наружу, — отвечает он, и его волчьи глаза темнеют. Большинство становятся ярче, но Джей чернеет.
Раньше они называли это знаком дьявола.
Он дикий, это точно.
Черт.
— Я не перекидывался. Я чувствовал, что хочу этого. — Его язык скользит по губам, когда он смотрит на меня. — Я чувствовал, как он разрастается у меня под кожей, пытаясь вырваться на свободу, но мне казалось, что он не может.
— Волк в ловушке, — бормочу я, наблюдая за ним. Обычно они хуже всех. Боль и короткая жизнь не помогают, но это, по крайней мере, хорошо для нас. — Это случается, когда тебя не обращают должным образом. У тебя есть волк, но нет способности превращаться. У тебя будет больше силы, чем у человека, но меньше, чем у волка, и ты будешь исцеляться быстрее, но не так быстро, как волк. Ты никогда не сможешь перекидываться, и это в конечном итоге сведет тебя и твоего волка с ума ... ну, еще больше.
Какое-то время он наблюдает за мной. — Значит, я никогда не стану волком?
— Нет, — честно отвечаю я. Признаюсь, мне его немного жаль.
— Недостаточно человечен, чтобы быть охотником, слишком человечен, чтобы быть волком. — Он горько смеется, от этого маниакального звука волосы на моих руках встают дыбом. — Я облажался.
— Ты не уйдешь отсюда живым, так что тебе не о чем беспокоиться, — говорю я, и он смотрит на меня.
— Ты, кажется, не рада этому. Я думал, после того, что мы с тобой сделали. Я думал, ты захочешь моей смерти после того, как я с тобой обошелся, — размышляет он с явным любопытством.
— Ты сделал то, что должен был, и я делаю то же самое. Я понимаю, что такое долг, — признаю я. — Да, ты явно не в себе и наслаждался моей болью, но теперь я понимаю, откуда это взялось. Говорят, что когда ты узнаешь своего врага, ты всегда начинаешь сопереживать ему. Я бы не зашла так далеко. — Он улыбается немного сумасшедшей улыбкой. — Но я также не ненавижу тебя и не желаю твоей смерти. Это просто...
— Долг. — Он кивает.
— Долг. — Я тоже киваю. — Расскажи мне об охотниках, о Вейле и Люсьене.
— Я не могу предать ни своих братьев, — серьезно отвечает он, — ни охотников.
— Ты им ничего не должен. Они оставили тебя умирать.
— Нет, я ушел умирать. Есть разница. Охотники, возможно, избегали меня, но они все еще мой народ. Я не предам их, что бы ты ни делала, — отвечает он, и я чувствую нотку правды в его словах.
Джей никогда не сломается и не предаст свой народ ни за что, даже после того, как они смотрели на него свысока.
Он гораздо лучший человек, чем большинство, но это его не спасет.
— Они попытаются сломить тебя, даже если я вернусь и скажу им, что в этом не будет толку, — признаю я. — Скажи мне что-нибудь, Джей, что угодно, что я смогу использовать. Ты понимаешь долг. — Я делаю шаг вперед, опускаюсь на колени, пока наши глаза не оказываются на одном уровне, мои руки накрывают его, лежащие на решетке. — Пожалуйста, это и моя семья тоже, и я не могу их потерять. — Я сглатываю. — Только не снова. Моих родителей убили охотники. — Он вздрагивает, его глаза расширяются. — Я была ребенком. Моя младшая сестра умерла, а также мои папа и мама. Эта стая приняла меня. Я не могу потерять и их тоже.
Я позволяю ему увидеть мой истинный страх. Это не будет иметь значения, потому что он умрет здесь.
— Я не могу… — я сглатываю. — Я не могу потерять еще кого-то, кого люблю, из-за охотников. Пожалуйста, Джей, неужели ты ничего не сделаешь, чтобы спасти свою семью?
— Куинн, я не могу. — Он вздыхает. — Я сожалею о твоей семье...
— Ты знал, что это отец Люсьена и Вейла убил их? — Затем он перестает дышать, наблюдая за мной. — И я все равно спасла его. Я все же исцелила Люсьена. Я не убила их. Грехи их отца - не их вина. Если я пообещаю не охотиться на них, ты скажешь мне что-нибудь, что я могу использовать для обеспечения безопасности своей семьи?
— Почему ты не причинила им вреда, если это правда? — подозрительно спрашивает он.
— Потому что я их не виню. — Это правда. Я могу ненавидеть то, кто они есть, но я их не ненавижу. — Я сделаю все, чтобы не допустить повторения моей истории. Я была слишком маленькой, слишком слабой, чтобы спасти их тогда. — Я знаю, что он это понимает. — Я уже не так девочка. Если мне придется охотиться на Вейла и Люсьена, чтобы получить ответы, то я это сделаю. На этот раз я не буду их спасать. Пожалуйста, Джей, если не ради меня, то ради них.
— Куинн, — бормочет он, его пальцы сжимаются под моими, когда я умоляю его.
— Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе, как мне пришлось смотреть, как умирает моя младшая сестра? Или как мне пришлось наблюдать, как мою беременную мать разрывают на куски вашим оружием? — Он вздрагивает, пытаясь вырваться, но я заставляю его посмотреть правде в глаза. — Как мой отец пожертвовал собой, чтобы спасти меня, оставаясь рядом со своей мертвой женой и ребенком до конца, даже если это означало смерть? Теперь ты знаешь, что мы не животные. Мы не плохие. Мы просто здесь, как и вы. Моя семья не заслуживала смерти. Мой отец был невиновен, моя мать была невиновна, и моя младшая сестра была невиновна. Ее звали Сисси, и она хотела стать президентом. —
