оглядывая деревья по обе стороны от нас.
— Проверь GPS в грузовике, — мягко напоминаю я ему, зная, что Люсьен не мыслит ясно. Несмотря на всю свою браваду, он любит Джея как младшего брата. Как человек, который защищал меня, когда мы потеряли всех остальных, он серьезно относится к нашей безопасности.
Я тоже, но я отметаю беспокойство и сосредотачиваюсь на логике, на том, что я могу контролировать. Люсьен никогда не был способен на это.
— Черт, я даже не подумал об этом, — бормочет он, вытаскивая телефон и входя в систему GPS. Они есть в обоих грузовиках. Люсьен предложил, чтобы нам всем тоже имплантировали по одному, и я сожалею, что не сделал этого тогда. Мы знаем, что, вероятно, будет слишком поздно, если мы будем охотиться друг за другом, но мы не можем терять надежду.
Джей - один из лучших охотников в мире, так что с ним все должно быть в порядке.
Я направляюсь в сторону леса, пока он смотрит, зная общее место, куда он мог пойти, с тех пор как мы осматривались здесь.
— Понял. — Люсьен показывает мне место, и я киваю.
Это далеко в лесу, и дороги превращаются в грунтовые колеи, по которым нас разбрасывает даже в нашем огромном грузовике. Я хватаюсь за руль, чтобы держать нас прямо, в то время как Люсьен прижимается спиной к двери и держится за вот дерьмо ручку. Когда час спустя мы наконец выходим из-за деревьев и сворачиваем в тупик, грузовик оказывается прямо перед нами.
Я останавливаюсь позади него, вытаскивая нож и пистолет. Я оставляю наш грузовик заведенным с открытыми дверцами на случай, если поблизости есть волки. Мы легко выстраиваемся в строй, Люсьен прикрывает нам спины, пока мы направляемся к грузовику Джея. Когда я подхожу к нему, он пуст, а в среднем отделении лежат ключи и телефон Джея, идиот.
— Он оставил его здесь. — Я вглядываюсь в лес. — Я не вижу никакого движения. Я касаюсь капюшона, когда мы огибаем его. — Двигатель холодный, значит, его давно не было. — Мы не ложились спать до полуночи. Допустим, он подождал час или два, чтобы убедиться, что мы спим, затем ему потребовалось почти два часа, чтобы добраться сюда. Он бы отправился пешком около четырех утра, а сейчас только восемь.
— Можно далеко уйти за четыре часа, — мягко напоминает мне Люсьен. — Особенно в этих лесах.
Он прав. Это лабиринт не нанесенный на карту дикой природы.
Обдумывая наши варианты, я оглядываюсь по сторонам. — Он направится в сторону горы, поскольку так называется стая. Если провести черту между этим местом и тем, где мы поймали Куинн, волчицу, то он направится на восток. Мы направимся в ту сторону и посмотрим, найдем ли мы какие-нибудь тропы, и пойдем оттуда.
— А если мы не найдем? — Спрашивает Люсьен, пристально глядя на меня.
— Тогда мы придумаем другой план. — Хлопнув его по плечу, я возвращаюсь к нашему грузовику, выключаю двигатель и беру свою сумку. Я перекидываю ее через спину и выпиваю немного воды, прежде чем запереть. — Не волнуйся, в конце концов, мы его найдем, и тогда ты сможешь надрать ему задницу за то, что он такой тупой.
Мы шли два часа. Мы нашли несколько тропинок, ведущих в лес, и пошли по ним, но по мере того, как мы углублялись, тропы, казалось, исчезали, пока нам не стало не по чему идти.
Сейчас мы находимся глубоко в дикой местности, без сомнения, на территории волков, и это выводит нас обоих из себя.
— Нам следует вернуться, — признаю я свое поражение.
— Мы должны найти его. — Люсьен готов идти вечно, даже прямо в стаю, чтобы спасти одного из нас, но мы должны действовать разумно.
— Мы найдем, но не так. — Когда его плечи опускаются, я знаю, что он понимает. Мы шастаем по темному лесу, практически вызывая волков на обед. Нам нужно быть умнее в этом вопросе. Нам нужно место, чтобы составить план атаки.
Нам нужно взять верх.
— Мы могли бы потратить годы, прочесывая этот лес, — бормочу я, уперев руки в бока. — Нет, нам нужен более быстрый способ. — Я отворачиваюсь. — Мы собираемся найти эту стаю, и немедленно.
— Как? — спрашивает он, когда мы возвращаемся к машине. К счастью, мы оставили указатели, облегчающие навигацию.
Я ухмыляюсь. — Мы, конечно, вежливо попросим.
После этого мы замолкаем, внимательно осматриваясь по сторонам. Мы обнаруживаем признаки присутствия волков - диких или стаи, мы не знаем - и это заставляет нас ускориться. Мы вдвоем против целой стаи - это плохо кончилось бы для нас.
Мы добираемся до грузовика в рекордно короткие сроки. Хватаю немного бумаги и прикрепляю сообщение к грузовику Джея на случай, если он вернется. Я пишу это кодом, так что волки не могут этого понять, а затем мы отправляемся в путь.
Нам нужно найти способ получше и побыстрее.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ
Эта волчица намного сильнее, чем я думал сначала. Она легко выпотрошила меня, мучая с холодной точностью, которая даже заставила мою больную задницу гордиться. Однако, несмотря на ее исцеление, я измучен и не могу пошевелиться.
Вместо этого я смотрю на дверь, через которую она вышла.
Другие волки не возвращаются. Либо они меняют охрану, что они делают в не установленное время, поэтому я не могу привыкнуть к этому, либо они просто думают, что я слишком ранен и слаб, чтобы что-либо предпринять. Они не ошибаются. Прямо сейчас болит каждый дюйм моего тела. Она не залечила свой последний раунд, и моя кожа покрыта следами когтей, порезами, ожогами и многим другим. Я чувствую каждый из них.
Моя ненависть и гнев бледнеют по сравнению с этой агонией, и что самое страшное?
Я не могу винить ее. Если то, что она сказала, правда, что я волк или наполовину волк, тогда я обратился против себе подобных и убивал их. Я могу понять их гнев, их потребность защитить своих людей любыми необходимыми средствами. В конце концов, разве я не сделал то же самое с ней, чтобы защитить свою семью?
Так что нет, я понимаю ее, и от этого становится только хуже.
Перекатываясь на бок, я пытаюсь найти
