– Ну, может, все же зайдем внутрь и посмотрим, раз мы уже здесь? – внес робкое предложение Болисиэль.
Остальные стыдливо промолчали.
– Хорошо, – согласилась я за неимением лучшего варианта и, мысленно перекрестившись, потащилась к двери.
Скажу честно – я топала туда весьма неохотно, громко переругиваясь со своей вопящей в голос интуицией, которая на все лады доказывала, какую огромную глупость я собираюсь совершить.
Лелигриэль упредил вспышку паники и, галантно распахнув тяжелую, окованную металлическими финтифлюшками дверь, пропустил меня вперед. Надменно кивнув ему в ответ, я вошла в здание и обомлела…
А может, я никуда не попадала, ни в какой параллельный мир? Или я снова вошла не туда и очутилась дома?
Мы стояли в длинном полутемном коридоре с множеством дверей, украшенных замысловатыми табличками. Повеяло чем-то родным и знакомым… Типичный офис. Я уж было собралась обрадоваться долгожданному возвращению в знакомую обстановку, как из будки охранника, расположенной немного сбоку и оттого не бросающейся сразу в глаза, раздался хриплый сонный голос:
– Че надоть?
– У нас назначена встреча с Марибель Светлокосой, – важно отрапортовал Магриэль, заставив меня серьезно задуматься.
И когда он успел встречу назначить? Не по телефону же звонил? Тогда как? Сам сюда бегал, пока я с Мумой общалась? Да нет, я с нею говорила недолго, он же не птица, сюда и обратно не успел бы… Слишком долго мы плутали, и вид у него был довольно-таки ошарашенный. Тогда как?
– Магриэль, – прищурилась я, – когда ты успел стрелку забить?
– Фу, – поморщился допрашиваемый. – Что за жаргон ты используешь! Следи за своим языком, пожалуйста, мы в приличном месте.
– Давай ты лучше за своим последишь, – огрызнулась я, свирепея от поганых предчувствий, неизвестности и много от чего другого. – Пока я тебе его не отчекрыжила!
– Леля! – пошел на попятный брюнет, прикрывая руками многострадальный орган (язык, а не то, о чем вы подумали!). – Давай, пожалуйста, перестанем ругаться и будем сосуществовать мирно.
«Ребята, давайте жить дружно!»[16] Ага. И подкладывать друг другу свиней или за неимением живности – кактусы. В самый раз для удобства сидения и экзотики. А давайте! Чур я первая! Но решаю, похоже, сейчас не я…
Бздынь! Бряк! Шварк! От неожиданности я резко повернула голову, подпрыгнув. Из будки выползла скрученная полиартритом старушенция. Если не вдаваться в детали, то была это обыкновенная среднестатистическая вахтерша, хамоватая, брюзгливая и вечно злая на посетителей. Только вот «детали» слишком уж лезли в глаза. Например, бабуся была зеленая, словно огурчик, бородавчатая и шлепала на огромных лягушачьих лапках. Вместо привычных волос на голове находилось «воронье гнездо» неопределимого цвета и немыслимого размера (я могла бы поклясться, но не стану, потому как освещение плохое, могу ошибиться – у бабуси волосы на голове минимум трех цветов. Кажется, попадались оттенки розового, голубого и желтого. Хотя… кто знает, может, всего лишь игра света или чересчур буйного воображения?).
За собой мутировавшая старушка волочила ужасающих размеров топорик, которым и производила все эти пугающие звуки. Кстати, проделывала она это, видимо, не в первый раз, потому как на каменном полу явно просматривались глубокие ямки и немаленькие выщербины.
И зачем ей эта милая игрушка? За мухами гоняться? Она ею пользоваться-то умеет? Представляю себе шикарную картинку: маленькая бабушка на лягушачьих лапках с этой громадиной наперевес несется, вопя: «Зашибу!» М-дя… надо немного притушить воображение, пока заикой не осталась…
– Ага! – сказала старушка, окидывая нас бдительным взглядом, будто поймала за чем-то крайне неприличным. – Марибелька – прямо и осьмая дверь одесную.
Э? Какую-какую сторону? Ах, правую! Так бы и сказала, болезная!
– Спасибо! – ответили мы слаженным хором, словно ансамбль дрессированных мальчиков-зайчиков.
– Та ладно, – махнула рукой бабушка из советского ужастика и начала разворачиваться обратно. С топором!
– Мадам! – вежливо сделал ей замечание Болисиэль, еле успевший отскочить в сторону (почему и остался с двумя ногами). – Вы бы с оружием поосторожнее… тут посетители ходят как-никак… Зашибете кого-нить ненароком!
– Мамзель! – Бабуля метнула в него мутный, неласковый взор, посверлила глубоко утопленными в черепе и скрытыми нависшими складками кожи глазенками и неожиданно легко вскинула топор в руке. – С этим, что ля? Дык это не орудие!
– А что? – удивленно спросил блондин, не отрывая завороженного взгляда от крутящегося в тонкой руке тяжеленного топора.
– Аксесюр! – горделиво ответила старушка и бодро ушлепала нести боевой пост.
– Чего?! – вытаращил глаза Лелигриэль. – Что это?
– Видимо, имелся в виду аксессуар, – перевела я на понятный язык, задумчиво провожая вахтершу любопытствующим взглядом.
Слов у моих спутников после бабушкиной реплики не нашлось – по крайней мере, приличных и употребляемых в обществе дамы. Поэтому мы смиренно отправились искать «осьмую» дверь. Нашли мы ее достаточно быстро. Да и трудновато заблудиться в абсолютно прямом коридоре. Поглазев на табличку «Марибель Светлокосая», Магриэль вежливо, но настойчиво постучал.
Ух ты! Он, оказывается, стучать умеет! Обалдеть! Наверное, долго тренировался!
– Да-да! – раздался мелодичный голосок из-за закрытой двери. – Войдите!
Когда так вежливо приглашают, то сам бог велел зайти. Но с другой стороны – кто его знает? Вдруг вражеская ловушка или еще какая пакость?
В приемной, за массивным столом, заваленным бумагами, сидела изумительной красоты девушка, глядя на которую мои эльфы мгновенно подтянулись и распушили все, что могло пушиться и производить неизгладимое впечатление на слабую половину человечества. Вот только на «светлокосую» девушка ну никак не тянула. Ее очаровательную головку венчала копна черных кудрей, уложенных в затейливую прическу и украшенная шпильками с переливающимися всеми цветами радуги навершиями. Громадные, скошенные к вискам черные глаза смотрели ласково и приветливо. Офисная дева широко улыбнулась, продемонстрировав идеально белые и ровные зубки. Ее открытая, сногсшибательная улыбка на пару тысяч баксов сразила моих мужиков наповал. Низким сексуальным голосом менеджер сладко поинтересовалась:
– Чем могу быть полезна?
Беда! Если менеджер официального заведения говорит таким чарующим голосом, пробуждая половые инстинкты всех присутствующих мужчин разом, – беда! Только когда дела фирмы обстоят совсем плохо, приходится ставить на рабочее место девушку, которая одним своим видом делает мужикам хорошо!
– Вы Марибель? – расплылся в ответной улыбке злосчастный жених, напрочь забыв о томящейся в гареме невесте.
– Нет, что вы… – томно ответила девица, завлекательно моргая неприлично длинными смоляными ресницами. – Я – Эляль, помощница Марибель. А вы по вопросу устройства в гарем?
От сего дивного видения мужики впали в глубокий ступор. Пришлось мне своими силами брать тяжесть переговоров на себя. Иначе бы мы застряли надолго – на всю оставшуюся жизнь!
Что-то меня сегодня на жизненную философию так и тянет! Не к добру это… ох не к добру!
– Да, – сообщила я ей. – Вы угадали, милая. Эти эльфы и я… мы пришли сюда именно по данному поводу!
– Тогда заполните анкету, – просияла дева и выложила передо мной кипу листов размером в несколько пальцев толщиной. Пока я испуганно озирала свой будущий многолетний труд «Хождение по мукам», она все тем же сексуальным голосом, с плохо скрываемой злобой лично в мой адрес добавила: – Письменные принадлежности во-о-он за тем столиком. – Изящный пальчик указал направление.
Дальше время пролетело очень быстро: мужчины опьяненными мотыльками топорщили усики и крылышки, увиваясь за хорошенькой Эляль, а я сиротливо корпела над анкетой, изредка отрывая спутников от увлекательного занятия охмурения красотки уточняющими вопросами типа:
– Кто-то может сказать, какой ширины у меня бицепс?
Или:
– Ребята, поясните про трицепс и где он у людей находится?
И как апофеоз этому фарсу:
– Что такое «Мускулюс глютеус»?[17]
И когда мне показали…
Вот тогда этим жлобам ушастым показала я! Всю глубину своей обиды! Я громила эту роскошную приемную без единого звука, мстя судьбе за насмешку, эльфам – за инфантилизм, красотке – за пренебрежительное отношение. В общем, выпускала накопившийся пар…
Крушилась о стены шикарная мебель, со свистом мелькали деревянные линейки и карандаши, порхали в воздухе листочки бумаги и гусиные перья, разлетались в стороны какие-то предметы… Чернила разноцветными серо-буро-малиновыми разводами окрасили собою все, что могли окрасить…
По приемной носился мини-ураган по имени Леля! Не зря на Земле ураганам присваивают женские имена! Ой не зря! Кто-то, видимо, до этого видел женщину в таком неукротимом состоянии и проникся на всю жизнь…
