город Единого Бога. Новые русы станут архитекторами грядущей эпохи с новыми Солнцами будущего мира».
Спустя два дня. Санкт-Петербург. Кронштадт.
Над островом, как и над всем городом нависли тяжёлые мрачные небеса, несмотря на то, что сейчас в разгаре пятый день июля месяца. Но тут странно прохладно и мрачно, словно природа специально тут всё кутает ореолом загадочности и мистики.
В парке, подобно лёгкому перезвону, прозвучал женский смех. Высокая девушка в сером пальто, джинсах чёрного цвета и сапогах негромко посмеялась. Её чёрный пышные волосы, снисходившие до плеч, затрепетал напористый прохладный ветер, а светлое мраморно-чистое лицо покололо от холода. Голубые глаза, чистые и сверкающие счастьем, смотрят вперёд, а худая правая ладонь зажата крупной ладонью парня.
Рядом идёт мужчина, с длинным волосом и выбритым лицом. Его одеждой стал длинный плащ цвета хмурых небес, брюки и остроносые туфли. Очи, насыщенного зелёного цвета, взирают на девушку, идущую рядом с ним.
– То есть ты примазался к поездке нашего кардинала Флорентина? – с толикой игривости прозвучал вопрос. – И это и есть две твоих путёвки?
– Так и есть, моя дорогая, так и есть, – легко ответил Данте. – Ему шепнул наш Консул, что мне сейчас нужен отдых, вот и священник подсуетился.
– Что ж, хоть так мы выбрались на отдых, – худые губы девушки украсила воздушная улыбка. – Приятно посмотреть на то, как живут другие страны.
Среди длинной аллеи идут два человека, которые сильно выделяются среди всех присутствующих здесь. Парень и девушка в стандартной одежде, приемлемой для Рейха, но тут они увидели совершенно иную картину моды, оказавшись белыми воронами. В глаза бросаются мужчины на которых тёмных цветов камзолы или фраки старинного покроя, расшитые серебряными или золотыми нитями, прикрывающие белые брюки и начищенные до блеска туфли. Попадаются и крупные мужики, с отращёнными бородами, на которых под ветром развиваются широкие линованные плащи и мешковатые просторнейшие штаны, утянутые сапогами. Некоторые женщины в довольно просторных платьях различных цветов, но чаще всего попадаются девушки в расшитых белых рубашках, убранных под тёмные платья.
Молодая пара кажется одета более… современно и от их одежды не так отдаёт далёкой стариной. Данте был наслышан о пристрастии в одежде людей культурной столицы Российской Империи, но даже не думал, что здесь он встретит ожившую историю на улицах города и это касается не только одежды. На первый день своего прибытия в Санкт-Петербург ему казалось, что он попал в эпоху, залитую янтарём истории и навечно застывшую тут. Обычная полиция тут отсутствует и вместо неё – жандармерия, современный транспорт отделан в стилистике девятнадцатого века и даже язык жителей больше пестрит анахронизмами былых времён. Только Данте рассказывали, что всё это тут недавно и создано по Указу Императора «О реставрации атмосферы и духа Града Петра», который должен был стать мостиком между древней монархией и сегодняшним имперским режимом.
Но для молодой пары нет дела для этого. Гуляя по парку они наслаждаются приятной атмосферой.
– Данте, как ты думаешь, мы нарядились не слишком… скупо? – осторожно спросила Сериль, боясь, что её словам могут смутиться, но в тоже время понимая, что её речи никто не понимает.
– Думаю, все уже поняли, что мы не отсюда.
– Милый, ты посмотри, какая тут атмосфера… ты только взгляни, какие платья и какие костюмы, – с восхищением говорит девушка. – Мы словно попали в древние времена.
«Интересно, сколько из этих людей ряженные оперативники Российской Имперской Службы Безопасности?» – спросил у себя Данте.
Он понимает, что встреча Верховного Кардинала Империал Экклессиас и Епископа южнорусского Русской Православной Церкви не может проходить безо всякой охраны. Морской Собор в Кронштадте стал местом для переговоров представителей двух церквей по статусу балканского полуострова и состояния веры на нём. Империал Экклессиас, как наследница католической обрядовой традиции желает поставить там свои храмы, а Православная Церковь желает сохранения на нём очагов православной веры, которые смогли пройти через мрак кризиса и забытья.
Данте, которому предложил с собой проехаться Флорентин Антинори, в знак благодарности за возращения меча святого Петра, был рад выбраться из Рейха и свозить жену. Ему сейчас нет дела до договорённостей двух наследниц славы Христа, он просто рад насладиться прогулкой и видами парка.
Его ладонь чувствует тепло ладони любимой жены, он ощущает её гладкую кожу, смотрит в её прекрасные глаза и чувствует, что в его душе льётся самое приятное тепло. Девушка, в которую он влюбился в Иберии, прошла за ним долгий путь, разделила с ним быт и хранила верность, когда приходило время томительного ожидания его из походов. «Что ещё мне нужно?» – спросил себя Данте.
Пара, идя по парку, постоянно замечает, что по бокам то и дело встречаются штандарты на которых развиваются флаги – бело-жёлто-чёрные полота с тёмным двуглавым орлом. Данте знает, что это главный флаг страны, её символ и великое знамя, которое ставится как можно чаще, дабы люди не сомневались в силе имперской власти.
Данте слышал, что в Имперской России правят практически такие же порядки, что и в Рейхе, только с уклоном на национальный характер. Вчера, гуляя по Петербургу, он видел, как возле статуи Императора Всероссийского люди в чёрных рясах, со златыми епитрахилями и крестами служили молебен возле большого изваяния. Аромат, источаемый кадилом, наполнил всю улицу, а торжественные песнопения доносились до самых крыш. Ему это очень сильно напомнило, как священники Империал Экклессиас вели маленькие богослужение возле часовенных монументов Канцлера, испрашивая у Бога благословения на правление государя.
Ступая дальше вместе с женой, он в парке заметил, как что-то записывает человек, среднего роста, в сером длинном пиджаке в полоску, в широких штанах и небольших туфлях, а голову украсил цилиндр. В его руках электронный тоненький планшет и тактильная ручка, сделанная в форме пера. Он стоит прямо посреди параллельной дороги и всё время что-то чиркает у себя в планшете, внимательно всматриваясь в каждого прохожего.
– Данте, а что этот человек записывает? – с удивлением спросила Сериль, поправив чёрные волосы.
– Тех, кто одет не по правилам Указа Императора и вспомогательным актам. Это чиновник из Петербургского Одежно-надзорного отдела Министерства Культуры Российской Империи.
– Откуда ты это знаешь?
– Читал доклады нашего информационно-разведывательного бюро о Российской Империи, – промысле этих слов к чиновнику подошли два человека, и слуга власти государевой указал на молодую пару. – А сейчас нас попытаются оштрафовать. – Обозначил это Данте с толикой юмора.
К Данте и Сериль, минуя сень деревьев, подошли двое мужчин. На них одинаковая форма – длинные сине-тёмные камзолы до колен, расшитые белоснежными нитями, погоны цвета серебра, штаны ночного окраса, сапоги и
