серьезно спросил Андрей. – Через нас тут отступающие части из Изваринского котла прокатываются. Я с несколькими отступающими пообщался. Так они как-то не очень верят в победу.
– Что, плохо? – помрачнел Кондратюк.
– Я ж каждый день сводки в Киев отправляю. В нескольких давал отчет по этим вопросам, – удивился Андрей. – Вы не читали?
– Знаешь, сколько мне в день бумаг приносят? Расписал на замов и все…
Тут остановился Лубкивский и заговорил с пафосом:
– Это все временно. Я вот был послом в Хорватии и знаю, как они провели операцию «Буря» против сербов. Я предлагал этот опыт у нас использовать, и сейчас вопрос этот рассматривается. Даже коллеги из Хорватии прилетели опытом делиться. Так что мы расчленим этих уродов на несколько частей, отрежем Донецк и потом добьем. У Хорватии было хуже положение, армии практически не было. А нас сейчас такой патриотический подъем – военкоматы переполнены, народ в бой рвется за Украину.
– Одних людей мало, – скептически пожал плечами Андрей. – Нужны профессионалы в артиллерии, танкисты. Да даже простая подготовленная пехота. А еще техника нужна. Видели у въезда на аэродроме чудо-машину?
– Да, да, – оживился Кондратюк, – я сразу не понял, что это за шушпанцер[59]?
– Не поверите – обычный «КамАЗамаз». Обшили металлическими прутками, сварили их горизонтально. Теперь это бронемашина непонятной марки. Вопрос только в том, что потяжелела она намного, греется мгновенно, движок ведь тоже обшили весь. В общем, сумрачный украинский гений! – закончил Андрей под смех руководства.
– Нет, это скорее смекалка нации! – опять с пафосом закончил Лубкивский.
Как раз к этому моменту они подошли к штабу.
Начальник штаба сектора «М» полковник Ражик Виктор Андреевич всего несколько дней как прибыл с Рудницким в АТО. После знакомства все расселись вокруг стола в кабинете командующего. Кондратюк попросил обрисовать ситуацию в секторе. Ражик ощутимо замялся. Видя это, Андрей пришел на помощь:
– Товарищ генерал, разрешите я? Товарищ полковник только прибыл, да и специфика у нас своя… – ощущая благодарственный взгляд начальника штаба, Андрей начал докладывать.
Андрей действительно хорошо владел обстановкой в Мариуполе и окрестностях. Еще бы: он давал в центр неприукрашенную информацию по ситуации в секторе «М». Приходилось получать самые разные сведения и постоянно их перепроверять. Он даже рассказал про силы и средства пограничников, в том числе на море, что не преминул отметить Лубкивский:
– Товарищ генерал, я смотрю, твой подполковник тут отлично ориентируется!
– Конечно, это ж мой человек! – довольно улыбнулся Кондратюк, оторвавшись от пометок.
– Ну что ж, общая картина понятна. В целом, в секторе главный упор на выявление российского подполья и диверсионной сети, – резюмировал начальник ДКР. – Активных боевых действий у вас нет. И не предвидится. Разве что на севере сектора в случае наступления на Донецк с юга. Так что пока – искореняйте агентуру, ищите пособников, особенно в органах власти.
Когда начальство Андрея откланялось, Ражик с облегчением вздохнул. Андрей, подмигнув ему, поспешил проводить Кондратюка с Лубкивским.
– Товарищ генерал, разрешите спросить? Чем закончилась история с «Ливерпулем»? – Андрей решил задать мучавший его вопрос: шутка ли, речь ведь могла идти о его расшифровке.
Кондратюк поморщился и, оглянувшись, понизил голос:
– Знаешь, все просто. В ШДС[60] одна мадам протупила и при приеме телеграммы не поставила гриф «Лично». Объяснила, что вал идет, и она просто замоталась. Ну, а потом, пока телеграмма обычным путем ко мне попала, ее уже много людей увидело. От секретарш до молодого пацана, который в ШДС бегает за шифровками. Так что где-то «протекло». Найдем, не переживай! – он хлопнул Андрея по плечу и ободряюще улыбнулся.
Однако Андрей понял, что эта история для Кондратюка пройденный этап и ему неинтересна. Разбирательство поручат кому-то из мелких сотрудников. Оно будет длиться годами, если вообще будет… Не то чтобы он сильно волновался, но все равно почувствовал облегчение.
Кондратюк с Лубкивским попрощались с Андреем у машин и крепко пожали ему руку.
– Молодец, подполковник. Так и работай. Удачи!
«Скатертью дорога, господа начальнички», – думал Андрей, глядя на отъезжающие автомобили. «Идем, Андрей Иванович, теперь большую докладную в Центр писать. Много наговорили… Особенно Лубкивский… Черт, завтра ведь Рудницкий приедет, и мы с ним под Амвросиевку собирались. А тут еще Хараберюш с Пышным который день роют что-то. Все руки не доходят расспросить. Вова вообще вторые сутки в Марике ночует, в отделе. Здесь не показывается… Видно, зацепили тему серьезную… Надо бы узнать».
А докладная в Центре понравилась.
Вечером Андрея вызвал к себе Рудницкий.
– Ну что, «Булат», завтра я еду в сектор «Д». Они сейчас под Амвросиевкой разместились. Поедешь со мной? – генерал пытливо смотрел на Шевченко
– Конечно, товарищ генерал, об чем речь, – утвердительно кивнул Андрей. – Я же сразу вам сказал. Мне и самому интересно будет пообщаться, особенно с коллегами, которые с тамошними военными работали.
– Во-во, – добавил Рудницкий. – Давай. А потом сверим полученную информацию. Всяко правильнее будет…
В своей каморке Андрей занимался подготовкой «снаряги» на завтра, когда к нему заглянул Вова Пышный.
– Ого! Ты что, на войну собрался? – удивился Вова, глядя на десяток магазинов, четыре гранаты и сигнальные ракеты, разложенные на столе. Андрей как раз начал набивать магазины патронами и, оторвавшись от этого увлекательного занятия, ткнул грязным пальцем в Вову:
– Дверь закрывай! И садись. Водка под столом, минералка там же. Консервы в ящике под «броником». Угощайся.
– Да я не за этим, – смущенно пробурчал Вова. Тем не менее, выудил из ящика банку тушенки и споро начал вскрывать ее ножом. – Ты будешь?
– Ага. Сейчас закончу только, руки помою… И рюмку мне налей, плиз.
Андрей набил десятый магазин. Вова, лихо орудуя ножом, смастерил два огромных бутерброда из черного хлеба и тушенки, порезал зеленый лук и шарил под столом в поисках водки.
– Вова, не разбей там ничего! Там ценная аппаратура – мой ноутбук. А то еще водкой зальешь, и буду я без фильмов сидеть. Пересядь лучше на диван, я щас сам все достану.
Андрей вытащил из огромного ящика, в котором перевозился комплекс связи «Куплет», бутылку водки и вручил ее Пышному.
– Наливай. Я мыть руки.
