– Понимаете, я ведь вообще-то не хирург и даже не терапевт. Я психиатр по диплому. В войсках работал психологом. Служил себе спокойно, караульных проверял, да новобранцев, – уже нормальным голосом продолжил медик. – А тут на сегодняшний день нас из всего офицерского состава медсанбата бригады остался я один. И за последний месяц у меня была колоссальная практика. Пришлось вспоминать все, чему меня учили в мединституте. Вроде, как получилось. По крайней мере, не один десяток раненых я вытащил. Верите, – снова оживился он, – пришлось даже ампутацию проводить в полевых условиях! Я справился!
– Доктор, скажите, – перебил врача Андрей. – Потери в бригаде большие?
– Убитых – процентов 10–15. Раненых побольше. Контузии не считаю, – спокойно произнес Бункевич. – Причем последние несколько дней в основном убитые. Раненых практически нет. Обстрелы из крупных калибров дают мало раненых. Человека просто рвет на части взрывной волной. Не обязательно даже попадание в технику. Капитана видели? Ну, при подъезде?
– Ага. Жутковатое зрелище, – поежился Андрей.
– Четыре дня назад. Ехали на МТЛБешке.[63] Близкий разрыв. Машину с дороги сбросило. Всех с брони просто смело. А его, видите, наверх зашвырнуло. Точнее, часть его.
– Слушай, Олег, но если арта противника накрывает наших всего в километре отсюда, почему лагерь не перебазируется? Вы же получаетесь в зоне досягаемости! Почему дальше не уйдете?
– Верно, в зоне досягаемости, – кивнул доктор. – А почему не уходим… Пойдемте, товарищ подполковник, покажу кое-что. – Бункевич затушил очередную сигарету и резво поднялся. – Пойдемте-пойдемте, вам будет интересно…
Выйдя из палатки, они двинулись в сторону небольшой стоянки техники, где брызгала вспышками сварка и лязгали инструменты.
За техникой, под раскидистой акацией, был расстелен длинный брезент, на котором валялись черные обгоревшие бревна. Что это не бревна, Андрей понял только тогда, когда медик присел у брезента и спокойно пояснил:
– Четыре человека. Последние два наши бензовоза были. Водятлы[64] и сопровождающие. Прапор и три бойца. Только стали на заправочный пункт, и тут прилетело. Накрыло одним пакетом. Прямое попадание. Так что сгорели быстро.
Андрея прошиб холодный пот, хотя был жаркий августовский день. Мозг сразу связал запах жареного мяса с этими черными головешками, и желудок его чуть не вывернулся наружу. Сглотнув комок в горле, Андрей только и смог выдавить:
– Давно?
– Вчера вечером. Собирались уже похоронить, но тут команда пришла, все тела вывозить. Будут на родину отправлять, – абсолютно спокойно рассказывал Олег. – Хотя что тут везти? Пропеклись пацаны до корочки…
Больше вести общение с таким собеседником Андрей не мог и поспешил распрощаться.
– Вы сильно не удивляйтесь поведению наших – что бойцов, что офицеров. Все 100 %, кто вышел из-под Изварино, контуженные, да не по одному разу. А мозг штука темная, неизученная. Как поведет себя в дальнейшем, никто не знает, – напутствовал Бункевич Андрея, пожимая ему руку на прощание.
У машин сектора «М» Андрей увидел старшего охраны Сашу и его бойцов.
– Что командующий? Не подошел еще?
– Не, хотя, вроде, как скоро должны, – отозвался Саша, рассматривая временный лагерь войск сектора «Д».
– Иваныч, ты что какой-то бледный? Съел чего-то не того? – участливо спросил Саша, оглядываясь на Шевченко.
Андрей судорожно сглотнул, сдерживая рвотные позывы. Сделал несколько глубоких входов, прогоняя тошноту.
– Не, чайку попил только…
Идти никуда не хотелось. Андрей сел в кабину Амарока, закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. Однако воображение тут же снова нарисовало черные головешки и запах жареного мяса. Спасаясь от накатившей тошноты, он резко дернулся и открыл глаза.
«Бля, как во время пьянки… Вертолетиков только не хватает, – пытался переключиться на другие мысли Андрей. – Естественно, что они тут так бухают. Никакая психика не выдержит…».
Он тяжело вылез из машины и облокотился на капот. Вдруг отчетливо захотелось закурить, хотя раньше Андрей никогда этой заразой не баловался.
«Наверное, хочется дымом запах забить, – отрешенно подумал он. – Скорей бы свалить отсюда. Ну его на фиг, этот сектор Д, и всю антитеррористическую операцию, пытки, «библиотеку»… Вернусь в Киев – сразу в отпуск. Забыть этот кошмар… Смотаюсь за границу. Море, коктейли, новые впечатления…»
Такими мыслями Андрей привел себя боле-менее в чувство. Нацгвардейцы кидали на него удивленные взгляды, не понимая, что с ним произошло.
– Парни, водичка есть? – поинтересовался Андрей у них.
– Берите, товарищ подполковник, – улыбнувшись, протянул ему полторашку минералки сержант-контрактник. – Видно, что болеете. Вечер был насыщенным?
– Типа того, – пробурчал Андрей, прикладываясь к горлышку.
Спустя 10 минут из-за командирских блиндажей показались «Аскет» с начальником разведки. Рядом с ними шел явно усталый полковник ВСУ, который практически не отличался от окружающих военных потрепанностью формы, разбитой обувью и небритостью.
– Завтра обещают горючку подогнать, и мы сразу отсюда сдергиваем, – закончил полковник начатую ранее фразу. – Надо оторваться еще. Думаю, место определят где-то под Волновахой. Так что смотрите, граница севернее Авило-Успенки открыта. Советую, кстати, вам возвращаться через Старобешево. Южнее нас, думаю, уже ДРГ[65] русских шастают.
– Спасибо, – прогудел Рудницкий, крепко пожимая руку полковнику. – Будем думать, как обороняться.
– Что тут думать, – устало произнес полковник. – Если попрёт на вас хотя бы полнокровный полк – пиздец. Не удержитесь. Они перед этим вас артой раскатают. Вы же даже ответить ничем не сможете. А потом останется только трупы ваши пособирать.
– Веселую картинку нарисовал, – тихонько пробурчал под нос контрактник. Андрей, однако, услышал и ответил:
– Так он прав, мне кажется. Отбиваться-то нечем…
Рудницкий тем временем уже садился в машину. Увидев Андрея, он хмыкнул:
– Что, «Булат», встретил коллег? Смотрю, вид у тебя какой-то бледненький…
– Встретил, – кивнул Андрей. – Только пообщаться не получилось.
– Что так? – поинтересовался «Аскет» и, не дожидаясь ответа, повернулся к старшему охраны. – Саша, вас хоть покормили?
– Нет, товарищ генерал. На кухне уже ничего нет. А до ужина далеко. Готовить еще не начинали, – пожаловался капитан и добавил. – Сами, вон, шашлычок жарят. Небось, корову у местных увели.
Рудницкий пошевелил своим крупным носом и согласился:
– Да, попахивает шашлычком. Я бы сейчас не отказался… А ты, «Булат»?
Больше Андрей не выдержал. Его скрутило пополам и желудок выхлестал все свое содержимое на траву у колеса. Чай
