Читаем без скачивания Изнанка российско-украинского конфликта, или Как поссорились соседи - Борис Шапталов

Европа упирается — будем упрашивать китайцев. Поставлять газ в Китай удалось после многолетних трудных переговоров, ибо китайцы тоже упрямились. Их уламывали. Но раз страна хочет использовать уголь и дышать смогом, то нам-то какая забота? (В КНР добывается 3 миллиарда тонн угля — только с золой сколько проблем!) То же с Украиной. Нет у нее денег платить за большие объемы газа, так чего российская сторона мучается, пусть использует другие источники энергии.

Европа мечтает поставить себя в зависимость от поставок сланцевого газа из США и оплачивать их не товарами, как с Россией, а долларами, ибо европейские изделия Америке не больно-то нужны. Но нам чего переживать за чью-то фантазию? Однако объявлено, что будут вестись активные поиски месторождений газа в Северном Ледовитом океане. В ответ вводится запрет на поставку оборудования для такого бурения. Плевать! Мы за ценой не постоим и будем делать доброе для других дело! На машиностроение денег нет, зато финансирование дорогостоящих газовых и нефтяных проектов идет бесперебойно. А казалось бы, оглянитесь: все окружающие страны — от Японии и Южной Кореи до Австрии и Франции — благоденствуют без добычи сырья. Так берите пример! Россия до 1970-х также развивалась за счет обрабатывающей промышленности, а упадок СССР многие экономисты связывают с нефтяным бумом. Тогда зачем наступать на те же грабли? Однако все делается поперек разума. При этом власть позиционирует себя как умная власть (одни пресс-конференции президента чего стоят), которая понимает, что если свести производительную жизнь страны к трубе, то России будет труба. Но при этом она делает то, что делает.

Понятно, что за газ много легче выручить деньги, чем за станки или турбины (или что там осталось от советского технологического наследия), но нужно и коммерческую хитрость проявлять. Если потенциальные покупатели (китайцы и пр.) видят, что продавец готов землю рыть, чтобы сбыть свой товар, то они становятся неуступчивыми.

Скажут: но Соединенные Штаты тоже готовы экспортировать газ. Да, но за доллары! Они будут возвращаться и улучшать платежный баланс страны, напечатавшей в долг много «зелени». Россия же торгует не за рубли, а за те же доллары или евро, помогая платежным балансам этих государств и ухудшая свой, получая эффект «импортируемой инфляции». Поэтому никак не удается побороть инфляцию, хотя ее давно нет в соседних государствах — Эстонии, Беларуси, Финляндии… Не было даже на Украине в спокойные годы. Они экспортировали готовую продукцию, в таком случае импорт не создавал финансовых перекосов, — массовый труд уравновешивал массовое потребление. А когда прут доходы за счет работы узкой группы лиц и высокодармовых цен, а остальные стоят в очереди на получение своей доли, то это ведет не только к инфляции, но и к социальному паразитизму.

С другой стороны, прибыль маленькой не бывает. Так откуда берутся «лишние» деньги? Они «лишние», если их пускать на потребление, но крайне нужны, если расходовать на развитие промышленности и сельского хозяйства. В этом пункте жизнь капитально разводит либералов и страну их местопребывания. Под прикрытием разговоров про «инновационную экономику» делается все, чтобы осуществлялась политика дозированного развития, гарантирующая «цивилизованным» государствам сбыт их товаров.

Пару слов о политике «дозированного развития». Если спросить любого высокопоставленного чиновника: надо ли развивать страну, ответ будет однотипным: а как же! Мол, надо, засучив рукава и штанины, к 2020 или 2030 году в крайнем случае достигнуть высоких высот. На деле все сложнее. Суть дозированного развития — чтобы Россия не превзошла уровень СССР в промышленности и сельском хозяйстве, то есть в реальном секторе экономики.

Для того чтобы скрыть такой курс, придумываются разные «теории» — от якобы неспособности народа России к серийному производству до более изощренной «монетарной» политики, центральным пунктом которой является «контроль» за денежной массой страны, максимально затрудняющий кредитование реального сектора под видом борьбы с инфляцией.

В политику дозированного развития входят призывы к максимальному привлечению иностранного капитала. Он якобы создает рабочие места и что-то там развивает. («Создание рабочих мест», как и «проведение реформ», — любимые словосочетания либералов — они сколь эффектны, столь и бессодержательны.) Чаще всего толку от такого капитала России и Украине немного. Вложения иностранных фирм очень нужны странам, не имеющим промышленности. Тогда любая фабрика, даже производящая конфеты, полезна, чтобы занять население, а налоги — пополнить бюджет. Да и то это в странах со «средним уровнем государственного мышления». А в Малайзии и Сингапуре на «конфетки» не купились. Они впустили к себе иностранный капитал на особых, жестких условиях. Главное требование — создавать производства с высокотехнологичной продукцией. В результате Малайзия и Сингапур — современнейшие высокоразвитые страны. По тому же пути пошел Китай. Россия, естественно, выбрала «африканский» путь привлечения иностранного капитала. Вспомним, с чего начался приход иностранного капитала в Россию? С общепита «Макдоналдс»! С открытия ресторана на Тверской. По сути, этот курс сохраняется до сих пор.

Спрашивается: если фабрики и заводы уже есть, население занято, то зачем пускать иностранца с аналогичной продукцией? Отвечают: для конкуренции. Конкуренция — вещь хорошая. Если она не сопровождается уничтожением национального производства. Тогда это просто избиение. Это все равно что выпустить на ринг начинающего боксера против мастера — мол, посоревнуйся, поконкурируй, посмотрим, что получится. Так что получилось? К 2000 году легкая промышленность России производила всего 15 процентов от советского уровня! Такого не было в годы Великой Отечественной войны. Из такой мощной авиакомпании, как «Аэрофлот», отгрызли кучу мелких, не способных на свои средства покупать отечественные самолеты. Им тут же предложили бэушные машины из США и Европы в рассрочку (лизинг). Гражданское авиастроение бывшего СССР пришло в упадок, а разработанные новые модели (Ту-204, Ту-214 и др.) остались не у дел. И так по каждой отрасли. Какая это конкуренция? Произошла зачистка рынка для иностранных товаров, чтобы богатели другие государства, только и всего. Умные вывернули карманы у дураков.

В 2014 году резко подскочили цены на электротовары — телевизоры, стиральные машины, ноутбуки и так далее. Причина — они импортируются за валюту, а курс доллара и евро возрос почти в два раза. Но по здравом рассуждении все эти виды изделий должны производиться в России, где есть все необходимое — производственные площадки, люди, деньги, рынок сбыта, тогда бы не пришлось переплачивать за импорт. Но скажи это нашим либералам, и в ответ услышим знакомое песнопение: надо улучшать деловой климат, реформировать, и тогда может быть, когда-нибудь…

В России и Украине с самого начала доминирования рыночных отношений конкурентоспособность искусственно занижалась политикой дорогих кредитов, высоких налогов, мародерской приватизации, в ходе которой все «ненужные» заводы уничтожались, и прочими «поощрительными» мерами. Зато зеленый свет получили сети магазинов по продаже импорта, убивающих местное производство. Например, супермаркеты ИКЕА способствуют свертыванию местной мебельной отрасли. В итоге создание рабочих мест в торговой сети сопровождается ликвидацией рабочих мест в промышленности. Инженеры и рабочие заменяются продавцами. Мало того, что число продавцов по определению меньше числа рабочих, так еще происходит дисквалификация рабочей силы в стране, тогда как на родине компании технологический и квалификационный уровень остается на высоте. И это тоже разновидность донорства.

Проведение такой политики невозможно без предварительного формирования компрадорски настроенного правящего класса. В России и Украине он был создан в 1990-х годах в ходе целенаправленных «реформ». Они привели к еще одной напасти — системной коррупции.

Коррупция как объективная данность

Вступление Виктора Януковича на должность президента в 2010 году сопровождалось чрезвычайно важным заявлением: им была объявлена беспощадная борьба с коррупцией. В 2014 году он покинул свой пост, обвиняемый в создании атмосферы махровой коррупции. Самое смешное, что ровно с таким заявлением вступал в должность президента Ющенко и с такими же обвинениями покинул его. Как сию езду по кругу понимать?

В России и Украине много пишут про необходимость борьбы с коррупцией, правда, при этом не всегда понимается, о чем идет речь. Проблема коррупции — это не отмазка автоинспектору за нарушенные правила и не «благодарность» чиновнику за ускорение дела. Речь идет о так называемой «системной коррупции», то есть коррупции, которая встроена в существующую административно-хозяйственную модель как ее непреложный структурный элемент (в науке она известна как система «власть — собственность»). Это означает, что главы администраций поселков, городов, областей, министры и их заместители не живут на зарплату. Она жене на шопинг. Все управленцы занимаются бизнесом, обрастая фирмами, через которые прокручиваются бюджетные деньги и льготные кредиты. Понятно, что, когда дом или дорогу строит твоя фирма, хочется немного завысить расценки и при случае слегка поступиться качеством. В рамках одной фирмы такие послабления — мелочь, но в масштабах страны вырастают в большую проблему. Причем на бумаге все «рыночно»: и конкурсы проводятся, и побеждает в тендере сильнейший. И докажи, что был сговор. Впрочем, бывают и казусы. В 2015 году на строительстве космодрома «Восточный» забастовали рабочие, которым систематически задерживали зарплату. Когда копнули, то выяснилось, что уже похищено 13 миллиардов рублей, хотя стройка в разгаре. Если бы подрядчики и их кураторы не жадничали и «утрясли» всего 10 миллиардов, а остальное отдали рабочим, никто бы ничего не узнал. Все стороны остались бы довольны. А ведь речь идет о стратегической стройке, что же говорить о менее престижных объектах? В итоге инвестиции вроде бы идут в экономику, а отдача намного меньшая, чем в «нормальных» странах. Получается бег на месте. Остается говорить про «реформы», подобно тому как в советское время беды сельского хозяйства связывали с зоной рискованного земледелия, которая в аккурат проходила по границам СССР.