недавно пополнивший ряды нашего отряда.
– Слышь, Макароныч, – авторитетным тоном бывалого старослужащего начал я. – А где все? Чё народишку-то мало так, ась?
– Не велено, проходи, – попытался он увильнуть от ответа, но не тут то было.
– Слышь, паря, не бузи. Старшему ответь, да? – Я сознательно копировал поведение одного из авторитетов нашего отряда – ЗК Дрожж. Рыхлый и тучный мужик сумел построить всех в нашем бараке. До отправки сюда он трудился бухгалтером на заводе по производству дрожжей. Насквозь мирная профессия, не так ли? И вот, во время какой-то проверки – не то аудиторской, не то при сдаче стандартного квартального, у него в отчёте нашли ошибку. Мелкую. Исправить – раз плюнуть. Другой бы и исправил, а наш Дрожж – нет. Упорствовал до последнего, а потом взял нож – обычный, канцелярский – тот, которым конверты вскрывают, и перерезал весь свой отдел. Потом и проверочную комиссию вроде. Спокойно, по-деловому так перерезал. Отлавливал каждого и ножиком в глаз.
Чик! И – к следующему. Человек около двадцати он так оприходовал. Что характерно – закончив это дело он спокойно уселся за свой рабочий стол и продолжил отчётность свою ваять. Дебеты с кредитами сводить. Там его и взяли. Кругом трупы, кровища, а он спокойно сидит – циферки в ведомость вносит.
Посчитали психом, но все тесты он успешно прошёл. На временное помутнение рассудка тоже списать не смогли – на все вопросы он чётко и крайне детально отвечал. Кого, в каком месте, что они говорили перед смертью. На вопрос – зачем? Он ответил тоже чётко и честно:
– Надоели, работать мешали.
Поначалу, когда его сплавили к нам, администрация была в восторге – как же! Профессиональный бухгалтер! И его сразу же засунули в административный корпус. Ненадолго. Ровно до того момента, как он, на невинный вопрос кого-то из работающих там, не рявкнул, что ему мешают работать. Ну и его тут же к нам отправили. Во избежание, так сказать.
Все были абсолютно уверенны, что его первый выход станет и последним. Но! Он вернулся – целый и невредимый. Напарников же, в отличии от его бодрого состояния, просто трясло. Оказывается, едва они встретили таракашек, наш мирный толстячок выхватил нож и рванул на них с нечленораздельным воплем, в котором, впрочем, различались отдельные слова – не мешайте, отчётность и сведу баланс. Зарубил он букашек короче. Это же повторилось и во втором выходе и в третьем. К четвёртому он подготовился, заранее заказав себе кончар, который он ловко вгонял в узкие щели сочленений бронепластин панцирей жуков. Ещё немного времени спустя наш толстячок пообщался с авторитетами, державшими Каторгу и снова удивил нас. В нём словно щёлкнул ещё один переключатель – теперь его стиль общения изменился на приблатнённо-превосходный, речь обогатилась феней и Дрожж, с благословления авторитетов, стал неофициальным «Папой» нашего барака.
– Так где все мужики то? – Повторил я свой вопрос, небрежно почёсывая голый живот.
– Так это, – сдался Макароныч. – Вчера ж выход был. Ну и того…
– Чего того? – не понял я.
– Не вернулись, – он опустил голову. – Многие. Ты сам глянь – вон сколько коек нетронуты стоят.
– Да иди ты, – не поверил ему я и посмотрел вглубь барака. Вчера мы ввалились сюда поздно, уже после отбоя – работало только ночное освещение, да и мы особо не осматривались – скинули комбезы и завалились спать. А вот сейчас, обегая взглядом помещение барака я медленно охреневал.
Две трети коек были не тронуты. С учётом того, что нас тут обитало около сорока, картина была не радостная.
– Чего завис? – Жизнерадостно подтолкнул меня в спину Чип. – Одевай комбез, пойдём, дымнём до завтрака.
– Глянь, – я махнул рукой в сторону коек.
– Ну? – не понял он. – Койки. Уже заправили. – Но до него дошло быстро:
– Ох-хренеть… Они, – он сглотнул, – вчера того?
Я молча кивнул.
– То-то в сортире так свободно было. – Чип коротко вздохнул. – Пойдём к баталеру. Эдакое дело… Я не я буду, если по двести не накатим из его запасов. Помянуть надо. – Он снова вздохнул, поворачиваясь в сторону каптёрки:
– Эххх… ребята. Ну что ж вы так…
Мы сделали только пару шагов в сторону каптёрки, как нас окликнул дежурный:
– Вы, это, мужики. Ну, не ходите туда.
– Чего это? – Развернулся к Макаронычу Чип.
– Нет его.
– А где он?
В ответ дежурный только вздохнул.
– Что? И он тоже пошёл? – Не поверил я. Что бы наш баталер, не кажущий и носа из своей норки вдруг подорвался и понёсся в бой?
– Ага, – грустно подтвердил мои мысли Макароныч. – После завтрака прибежал, я как раз к наряду готовился, сухпаем перекусывал. Глаза горят, говорит – мол вот и мне, ему то есть, шанс вырваться выпал. Схватил бронник, каску, ствол какой-то, не рассмотрел я. И – бегом на улицу. – Дежурный снова вздохнул. – И не вернулся.
Чёрт! Чёрт! Сто раз чёрт! Да что ж это такое?!
Мы молча натянули комбезы и вышли из барака, направляясь к курилке.
Громкоговорители снова ожили, выдавив из себя очередную мелодию горна, на сей раз – общий сбор. Это тоже было привычно. Сбор играли перед утренним и вечерним построением. Непривычно было то, что ни кто из заполнивших курилку ЗК не прореагировал на поданную команду. Кто-то негромко переговаривался, но большинство молча курило, временами зло сплёвывая во вкопанный посреди обрез.
– Чего стоим? На построение! – Резкий и чрезмерно бодрый окрик нашего капо неприятно резанул по ушам.
– Да пошёл ты. – Кто сказал это было не понятно. Лично я всё это время тупо разглядывал носки своих сапог. Тупо и бездумно пялился на них.
– Вы что? Замечания получить захотели? Кто? Кто это сказал? – Не ожидавший подобного ответа капо растерялся.
– Конь в пальто! – Снова ответил тот же голос.
– На построение, я сказал! – Капо дёрнул кого-то за плечо и это было его ошибкой – народ взорвался моментально, сбив его несколькими ударами наземь и окружив нелепо барахтающегося на спине начальничка. Он несколько раз пытался было встать, но каждую его попытку пресекал добрый пинок.
– Мужики, вы… вы чего это? – Вдруг дав петуха на последней ноте взвизгнул он. – Так я…
Раздавшийся выстрел заставил нас замереть. В нескольких метрах от нас, уверенно сложив руки за спиной, стоял на Док. Рядом с ним медленно опускал руку с пистолетом Начальник Каторги. За их спинами неспешно разворачивались цепью линейные пехотинцы из отряда внутренней охраны.
– Отставить! – Док сделал небольшой шаг к нам и мы машинально подались назад, освобождая ему проход к всё ещё лежащему капо.
Подняв
