у костра. Они же преодолели свой страх? Смогу и я.
Я уже его преодолел. Тогда – на море. Я смог тогда, смогу и сейчас.
Решительно надеваю каску, не застёгивая подбородочный ремень. И так сойдёт.
Рядом возится с чем-то большим Дик.
– Помочь? – Наклоняюсь к нему, но проклятая каска тут же сползает на глаза и мне приходится придерживать её рукой.
– Угу. Я вообще не понимаю что это за хрень. – Дик выпрямляется, протягивая мне двумя руками сильно увеличенное в размерах подобие моего ствола.
– Ну – пулевоё, – лихо определяю я, не боясь ошибиться – уж очень они близки, его и мой стволы.
– Деревня, – к нам подходит Чип и отбирает оружие. – Это пулемёт. Вот, – он чем-то щёлкает и в конце ствола откидываются растопыренные лапки. – Это упор. Поставил и пали. Это, – перегнувшись и слегка потеснив через Дика, Чип вытаскивает из его конта что-то округлое, цилиндрическое, до боли напоминающее магазин моего автоматического карабина. – Вот так. – Он закрепил цилиндр снизу, закрепляя его торцевой защёлкой около рукоятки со скобой управления огнём.
– Как выйдем дёрнешь вот за этот рычаг. – Показал пальцем на неприметный выступ. – Он взведётся. Дальше отожмёшь вот эту планку, – Чип повернул пулёмёт левым боком вверх, указывая нужную деталь. – И можно стрелять. Только запасные магазины возьми.
– А тут что? Выстрелы ограничены? И сколько их? – Привыкнув к практически бездонным аккумуляторам лазерников и плазменников, где ограничением было только время накопления необходимой ёмкости конденсаторов, ограничение по патронам выглядело диким. Нет, я помню, что на моём корабле… эх, когда это было…, я ставил пулемёты. Но их боекомплекта в три тысячи выстрелов хватало с запасом на пару боёв. А потом и синтезаторы корабельные появились – вопрос БК был закрыт.
– В твоём, – снизошёл до разъяснения Чип. – Да и в моём тоже – по сотне пуль. Патронов то есть. У Дика тоже сотня, но у него крупнее.
– Кончаем языками молоть, – прервал он сам себя. – Пауканы сами не передохнут. Пошли!
На ходу поправляя броню мы двинули за ним.
Контроль на выходе мы прошли быстро. За прошедшую ночь ничего в процедуре не изменилось и только гораздо меньшее количество рвавшихся наружу ЗК позволило нам выскочить за забор спустя три, может четыре минуты.
Обойдя Лагерь мы выбрали нужное направление и неспешно побежали, экономя силы. В этом направлении у нас так же было облюбованное под короткие привалы место. В отличии от болотца, тут ту же роль играла обширная полянка с большим плоским валуном почти по центру.
Усевшись на его край я с наслаждением поболтал едва заметно гудевшими ногами. Местное светило ласково пригревало нас, поднимая наше и без того отличное настроение. Наше – это моё с Чипом. Дик, как выяснилось тут же пребывал в крайне негативном состоянии духа.
– Мужики, – осторожно начал он. – А ведь нас того, списали.
– Сдурел? – Вопрос задал Чип, но я, как и он непонимающе уставился на Дика.
– Мозги включите, – Дик снял каску и постучал себя согнутым пальце по лбу. – Древний хлам выдали. Этому обвесу, – он подкинул и поймал свою каску. – Три сотни лет.
– Гонишь. – Я снял свою и внимательно её осмотрел. – Новьё. Не гони. Наверняка какие-то новые разработки. Их нам же постоянно шлют. Вот и эта…
Договорить он мне не дал – повернув каску внутренней стороной к нам он молча оттянул резинку тканевого чехла, демонстрируя оттиск-штамп производителя.
Мы дружно повторили его действия.
– Ого! – присвистнул Чип. – Это ж антиквариат! Это сколько ж будет? – Он прищурился что-то высчитывая в уме и тут же сообщил. – Триста двадцать четыре года. Ого! А как сохранилась! Надо сберечь – за неё коллекционеры на ауке знаешь сколько отвалят? – И он расплылся в мечтательной улыбке.
– Ни сколько. И знаешь почему? – Грубо прервал его мечтания Дик и, не дожидаясь ответа, продолжил, – Потому что они, – он пробарабанил пальцами по своей каске. – Останутся здесь. С нашими трупами!
– Дик, дружище! Ну нельзя быть таким пессимистом! – Начал уговаривать его я. – Мы этих жуков-пауков голыми руками порвём. Сейчас быстро гнездо забросаем и назад. Не дрейфь.
– Ты так уверен в победе? – Каким-то очень осторожным тоном ответил мне вопросом Дик.
– Конечно! – Вместо меня вернулся в разговор Чип, закончив осмотр своего обвеса. – Древнее не значит плохое, старина! Мы их порвём. Вот увидишь!
– Да что с вами такое? – внезапно взорвался Дик. – Вчера вы какими-то неадекватами были – что в бою, что потом в лагере. Сейчас в бой рвётесь?! Убьют нас. – Добавил он тихо. – Чувствую я.
– Дик, дружище, – начал было я, но он меня не слышал.
– Выдали хлам. Вы что, серьёзно хотите их этим валить? – Он потряс своим пулемётом и с раздражением бросил его на камень. Скрежетнув внезапно откинувшимися сошками, его ствол завалился на бок.
– Смертники мы, – выдохнул он. – Как вы этого не видите.
– Сопли. Отставить! – Подражая Доку я скомандовал резко, рублено. – Конец привалу. Вперёд!
Дик вздохнул, покачал головой, и подобрав свой пулемёт двинулся за нами.
Первую группу пауков мы встретили спустя пол часа. По этому вектору мы ранее не ходили и по началу, углубляясь в неизведанную территорию, шли осторожно. Но никого не встречая довольно продолжительное время, мы расслабились, за что и были закономерно наказаны.
Мы шли быстрым шагом, сверяя наше направление с высвечиваемым на забрале маркером цели, сожалея об отсутствии в этой броне таких, ставших привычных нам элементов, как сенсоры и мини-карты. Собственно – указать направление на точку, это было всё, что могла предоставить нам трёхсотлетняя броня.
Поэтому полянка, на край которой мы выскочили к полной нашей неожиданности, оказалась большим сюрпризом. Большим и неприятным – справа от нас на ту же полянку выскочила тройка боевых пауков.
Выскочившие пауки моментально, в отличии от нас, развернулись в нашу сторону и задрали переднюю часть тела вверх, принимая атакующие позы. Их минус, чем мы всегда пользовались, состоял в том, что паукам всегда было необходимо несколько секунд на принятие позы атаки или позы отступления – может у них были и другие стойки, не знаю. Мы знали только три – атаки, бегства и смерти. Последняя, как вы и сами понимаете, была нашей самой любимой.
Я едва успел сорвать с плеча свой автомат, как пауканы, сверкая своей зеркальной бронёй бросились на нас.
Не целясь направляю ствол на ближайшего и до боли в пальцах зажимаю спусковую скобу. Оружие оживает в моих руках, посылая длинную и почему-то сверкающую жёлтым огнём очередь в цель. Паук будто напарывается на стенку – бронебойные пули не пробивают зеркало
