его брони. Они то рикошетируют в разные стороны, то просто бесследно исчезают, разбиваясь о плиты защиты, но одно они делают – паук останавливается, замирает на месте, что даёт мне краткий миг на раздумья.
Куда бить? Низ головогруди, я даже вспомнил как это по научному называется, мне не пробить.
Паук приподнял голову и на меня уставились, мерцающие тёмно рубиновым огнём его глаза. Интуитивно я повёл стволом, сдвигая бившую из ствола жёлтую струю на них.
Погасить!
Ослепить!
Есть!
Пара крупных глаз по центру разлетелись блестящими осколками.
Чуть сместить струю.
Мимо!
Паук неожиданно мотнул головой и моя очередь прошла выше, бессильно рикошетируя от покатой спины.
Неожиданно к треску моего автомата добавился грохот пулемёта. Ага! Дик очнулся. Долго же он!
Ещё очередь – мимо.
Дёргаю стволом, стараясь погасить оставшиеся глаза, их много, с десяток наверное. Мимо. Паук крутит головой и я мажу, мажу, мажу.
Вдруг он замирает и удачная очередь гасит сразу три глаза.
Есть!
Ещё один или два. Ах, как неудачно – они на противоположных краях головы!
Дёргаю стволом влево и автомат замолкает.
Патроны?
Трясущимися пальцами отщёлкиваю пустой магазин и трясу автомат одной рукой, шаря в подсумке. Ну падай же, вываливайся, я уже держу новый наготове.
Не падает!
Бью по нему заряженным, выбивая его из горловины приёмного отсека. Есть! Магазин начинает медленно, как на планете с небольшой гравитацией падать вниз – мне некогда за ним следить, я уже засовываю на его место полный.
Удар ладонью вгоняет его на место.
Затвор.
Огонь!
Длинная очередь шарит по морде паука, ища последний глаз.
Мимо! Мимо! Мимо!
И тут он на меня прыгает.
Уже в полёте везучая пуля находит его последний глаз, но это не оказывает на него никакого действия – крупное, шириной в пару коней, тело сбивает меня с ног, опрокидывая на траву.
Автомат отлетает в сторону. Я дёргаюсь, инстинктивно пытаясь выбраться из под туши, но проворные многосуставчатые лапы прижимают меня. Надо мной склоняется ужасная голова и я ору в ужасе.
Всё. Конец.
Его жвала подрагивают в предвкушении моей плоти.
Вырваться, выскользнуть любой ценой.
Голова наклоняется ниже и я вижу целую россыпь маленьких глаз на его нижней части. Жвала раскрываются для смертельного удара и я зажмуриваюсь в страхе.
Ничего.
Резко пропадает навалившаяся на меня тяжесть.
Открываю глаза – паук стоит ко мне спиной, принимая классическую позу бегства – лапы напряжены, спина-брюшко, та огромная часть его тела, на которой у садовых пауков нарисован крест, выровнена параллельно земле, на меня смотри дырка его задницы. Пардон, дамы.
Ещё миг и он срывается с места, скрываясь в кустах.
Тишина.
Я бессильно опускаю голову.
Жив.
– Ты живой? – Слух, да и прочие чувства медленно возвращаются ко мне. Вроде это голос Чипа.
– Не уверен, – отвечаю ему, пытаясь встать.
Встаю. С трудом – на колени и только потом, помогая себе руками, кое как встаю.
На краю полянки лежит труп паука. Поза смерти – лапки согнуты и прижаты к брюшку. Готов!
Сейчас исчезнет.
– Это ты его? – Спрашиваю Чипа, но тот отрицательно машет головой, отчего его каска смешно трясётся.
– Не. Дик его завалил. Я по поляне бегал. – Он отстёгивает подбородочный ремень и вытирает пот сняв каску.
– А он где?
Чип молчит и я оглядываю поляну.
Дик лежит на том самом месте, где мы и вышли из леса. Лежит, бессильно уронив голову на землю, рядом с прикладом пулемёта. Одна его рука всё ещё сжимает рукоять, другая где-то под телом.
– Дик, старина, – я бросаюсь на колени рядом с ним и медленно переворачиваю его. Его тело. Оболочку. Дика больше нет.
Длинный разрез разрубил-разрезал его грудь от шеи и дальше вниз, оканчиваясь немного выше колена.
– Дииик! – Ну как же ты так, дружище.
– Отомстим! – Напротив меня так же – на колени, опускается Чип.
– Убьём гадов!
– Да!
– Маячок есть? – спрашиваю Чипа, но он отрицательно качает головой.
– Пошли, – он встаёт и протягивает мне мой автомат.
– Нет, – не соглашаюсь с ним. – Дика похоронить надо.
– На обратном пути. Пошли. Пока следы этих, – он скрежещет зубами и я вздрагиваю от этого звука. – Пока не пропали.
– Ну хоть ветками давай забросаем!
– Потом. Сейчас – месть! Месть! Смерть! – Рычит он и во мне медленно начинает нарастать знакомый мне уже багровый гнев. Дик! Друг ты наш! Мы вернёмся! Мы принесём тебя на базу!
Я делаю шаг назад от тела, но моё внимание привлекают какие-то янтарные шарики, рассыпанные около тела. Я наклонился и подобрал одну – к моему удивлению все шарики оказались как бы нанизанными на одну нить, как бусы.
– Пошли, – в очередной раз поторопил меня Чип. – Чего застрял?
Я поднял руку, демонстрируя ему свою находку.
– А, это же колёса Дика, – сразу опознал их инженер. – Помянем товарища. – Он протянул руку и оторвал сразу несколько бусин.
– Помянем, – я последовал его примеру, отправляя в рот свой кусок с не менее чем четырьмя шариками. Едва я их положил на язык, как шарики начали немедленно распадаться, наполняя рот сладкой, слегка покалывающей нёбо пеной и я, немного по наслаждавшись новым вкусом, сглотнул.
– Идём! – Коротко качнул головой Чип и мы двинулись по следам – один из пауков был подранен и его след из белёсой слизи был хорошо заметен, резко контрастируя на красноватой траве.
Едва мы отдалились от места гибели Дика, как кровавая пелена в моей голове начала резко опадать, оставляя после себя резко контрастирующее с ней состояние спокойствия. Пройдя ещё десяток метров я остановился, что бы не врезаться во внезапно замершего Чипа.
Он медленно повернулся ко мне и меня поразила бледность его лица.
– Он был прав, – тихо проговорил мой последний товарищ.
– Ты о чём, – начал было я, но тут и на меня нахлынуло понимание.
– Нас приговорили.
– Да, – подтвердил его мысли я.
– Накормили химией, наверно новые стимуляторы опробовали. А мы-то и рады. Вперёд в бой. Тьфу! – он сплюнул на траву. – А Дик-то – он знал это с самого начала.
Я молча кивнул. Таблетки покойного кроме снятия стресса, судя по всему имели и побочный эффект – они нейтрализовали всю постороннюю химию. И сейчас те лошадиные дозы, что мы заглотили – сработали. Без химического стимула мы ясно видели всю картину. И необъяснимо высокие потери и то, что нам было смешно от этих потерь и чувство победы и превосходства. И, конечно, стало понятно – зачем нас послали на это задание, выдав откровенный хлам. Всё одно
