Крики вдалеке. Эхо стали.
Отдаленная битва. Что-то важное.
Надо встать. Нельзя подвести мать.
Надо быть мужчиной. Его дядя будет ждать.
Он постарался вытряхнуть головокружение, перевернулся, мелькнуло небо.
Его рука повисла в воздухе, далеко внизу черная река, белая вода бьет по скалам.
Как море под башней в Амвенде. Море, в которое он нырнул.
Дыхание ухнуло, когда Ярви пришел в себя. Он отполз от осыпающегося края. Голова кружилась, лицо пульсировало, в ногах не было сил, во рту было солоно от крови.
Он увидел Анкрана, который лежал, изогнувшись на спине и широко раскинув руки. Ярви хныкнул, пополз к нему, потянулся. Но его дрожащие руки остановились перед окровавленной рубашкой Анкрана. Для него открылась Последняя Дверь. Ему было уже не помочь.
Шадикширрам лежала на булыжниках около его тела. Она пыталась сесть и выглядела очень удивленно от того, что у нее не получалось. Пальцы ее левой руки запутались в рукояти меча. Правая рука была прижата к боку. Она убрала ее – вся ладонь была залита кровью. Ярви удивленно посмотрел вниз, на свою правую руку. В ней все еще был нож, лезвие было липким, а его пальцы, запястье и рука были красными по локоть.
– Нет, – прорычала она. Попыталась поднять меч, но тот был слишком тяжелым. – Не так. Не здесь. – Ее окровавленные губы скривились, когда она взглянула на него. – Не ты.
– Здесь, – сказал Ярви. – Я. Что ты там говорила? Чтобы драться, нужны две руки, но чтобы ударить в спину, хватит и одной.
И он понял, что потерял даром все время на тренировочной площадке не потому, что у него не хватало умений или силы, или даже руки. У него не хватало силы воли. И где-то на «Южном Ветре», где-то в бездорожных льдах, где-то в этих древних развалинах он ее нашел.
– Но я командовала кораблями императрицы, – прохрипела Шадикширрам. Весь ее правый бок был темным от крови. – Я была первой любовницей герцога Микедаса. Мир был у моих ног.
– Это было так давно.
– Ты прав. Ты умный мальчик. А я слишком мягкая. – Ее голова откинулась, и она уставилась на небо. – Это… моя единственная…
Зал эльфийских развалин был усеян трупами.
Издалека баньи выглядели чертями. Вблизи они были жалкими. Мелкие и костлявые, как дети, завернутые в лохмотья, обшитые китовым усом со священными знаками, которые не защищали от безжалостной стали Ничто.
Один из них все еще дышал, протягивая руку в сторону Ярви, другая его рука вцеплялась в стрелу, торчащую из его ребер. В его глазах не было ненависти, лишь сомнение, страх и боль. Точно как у Анкрана, когда Шадикширрам его убила.
Значит, просто люди, которых Смерть провожала через Последнюю Дверь в точности так же, как и остальных.
Банья пытался выговорить слово, когда к нему подошел Ничто. Одно и то же слово, снова и снова, и тряс головой.
Ничто прижал палец к губам.
– Тсссс. – И ударил его в сердце.
– Победа! – взревел Ральф, спрыгнув на землю. – Никогда не видел такого искусства владения мечом!
– А я такой стрельбы из лука! – сказал Ничто, заключая Ральфа в сокрушающие объятья. Лучшие друзья, объединенные резней.
Сумаэль стояла в арочном проходе, сжимая плечо. Кровь полосами тянулась по руке до кончиков ее пальцев.
– Где Анкран? – спросила она.
Ярви покачал головой. Он не смел говорить, чтобы его не стошнило. Или чтобы не начать плакать. Или и то и другое вместе. От боли и спадающей ярости. От облегчения, что он выжил. От грусти, что его друг нет. От грусти, которая становилась тяжелее с каждым мигом.
Джод опустился на глыбу эльфийского камня и выронил покрытый царапинами щит. Сумаэль положила окровавленную руку на его дрожащее плечо.
– Теперь я полностью осознаю, что гетландцы лучшие! – болтал Ральф.
– Как раз когда я начал в этом сомневаться! – Ничто хмуро посмотрел вокруг. – Я ждал Шадикширрам.
Ярви, словно в оправдание, посмотрел на изогнутый меч в своей руке.
– Я убил ее.
Возможно, надо было пасть на колени и вознести хвалы богам за невероятную победу, но кровавый урожай порубленных мечом и утыканных стрелами в этих развалинах не был похож на то, за что стоит возносить хвалы.
Так что он сел рядом с остальными и сковырнул засохшую кровь из-под носа.
В конце концов, он был королем Гетланда, разве нет?
Он уже достаточно стоял на коленях.
28. Сжигая мертвецов
Мертвецы горели.
Покрывавшие их языки пламени оставляли странные тени на стенах эльфийских руин. От них в розовеющее небо поднимались клубы дыма – лучшая благодарность Матери Войне за их победу. Так сказал Ничто, а немногие были с ней в таких же близких отношениях. Ярви предполагал, что если бы он повернул голову, то увидел бы в огне кости девятерых баньев, троих мертвых моряков, Анкрана и Шадикширрам.
– Я буду по нему скучать, – сказал Ярви, стараясь сдержать слезы.
– Мы все будем, – сказал Джод, вытирая глаза ладонью.
Слезы свободно текли по щекам Ничто, покрытым шрамами, и он сказал, кивая в сторону огня:
– Я буду скучать по ней.
Ральф фыркнул.
– Черт возьми, а я не буду.
– Тогда ты глупее, чем кажешься на первый взгляд. Боги не посылают даров лучше, чем хорошие враги. Как хорошее точило для клинка, – и Ничто хмуро посмотрел на свой меч, уже чистый, хотя его пальцы все еще были в крови, и провел по нему точильным камнем. – Хороший враг всегда держит тебя острым.
– Мне лучше быть тупым, – проворчал Джод.
– Выбирай врагов тщательнее, чем друзей, – бормотал Ничто, глядя на пламя. – Они будут с тобой дольше.
– Не волнуйся. – Ральф похлопал Ничто по плечу. – Если жизнь меня чему и научила, так это тому, что следующий враг всегда неподалеку.
– Или всегда можешь наделать врагов из друзей, – сказала Сумаэль, натягивая куртку Шадикширрам на плечи. – Делать друзей из врагов намного труднее.
Ярви знал, что это правда.
– Думаете, Анкран этого хотел? – пробормотал он.
– Быть мертвым? – сказал Джод. – Сомневаюсь.
– Быть сожженным, – сказал Ярви.
Джод глянул на Ничто и пожал плечами.
– Когда жестокий человек вобьет что-то себе в голову, трудно его переубедить. Особенно когда он еще чует запах крови.
– А к чему пытаться? – Сумаэль снова почесала грязную повязку, которой Ярви замотал ее порезанную руку. – Они мертвы. От их жалоб легко отмахнуться.
– Ты хорошо сражался, Ярви! – крикнул Ничто. – В самом деле, как король.
– Позволяет ли король своим друзьям умирать за него? – Ярви виновато посмотрел на меч Шадикширрам, вспомнил чувство, когда он колол, колол, вспомнил красный нож в красной руке и задрожал под украденной накидкой. – Бьет ли король женщину в спину?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
