– Позволяет ли король своим друзьям умирать за него? – Ярви виновато посмотрел на меч Шадикширрам, вспомнил чувство, когда он колол, колол, вспомнил красный нож в красной руке и задрожал под украденной накидкой. – Бьет ли король женщину в спину?
На истощенном лице Ничто все еще были слезы.
– Хороший король жертвует всем ради победы и бьет того, кого должен, так, как может. Великий воин это тот, кто все еще дышит, когда пируют вороны. Великий король это тот, кто смотрит на горящие трупы своих врагов. Пусть Отец Мир льет слезы над методами. Мать Война радуется результатам.
– То же говорил мой дядя.
– Значит, он мудрый человек и ценный враг. Возможно, ты ударишь его в спину, и мы вместе посмотрим, как он горит.
Ярви тихонько потер разбухшую переносицу. Мысль о горящих трупах приносила ему мало утешения, чьими бы они ни были. Снова и снова в его мыслях прокручивался миг: он смотрит на Анкрана, глаза его выдают, Шадикширрам поворачивается и выбрасывает клинок. Снова и снова он разбирал, что должен был сделать по-другому, чтобы его друг остался в живых, но он знал, что это бесполезные усилия.
Пути назад не было.
Сумаэль повернулась, хмуро глядя в ночь.
– Кто нибудь слышал…
– Стоять! – раздался голос из темноты, жесткий, как удар хлыста. Ярви обернулся, сердце забилось, и он увидел высокого воина в шаге от арочного прохода. Тот выглядел огромным в свете костра с трупами, в ярком шлеме и кольчуге. Его крепкий меч и щит блестели.
– Сложите оружие! – раздался другой голос, и из теней вышел другой мужчина, с натянутым луком. Длинные тесемки свисали вокруг его лица. Значит, ванстер. За ним вышли еще, и еще, и спустя вздох или два дюжина воинов выстроилась вокруг них полумесяцем.
Ярви не думал, что его дух может пасть ниже. Теперь он узнал размеры своей ошибки.
Ральф взглянул на свой лук, который лежал за пределами досягаемости, и откинулся обратно на локоть.
– Где в твоем списке самых лучших находятся ванстеры?
Ничто оценивающе кивнул в их сторону.
– В таких количествах достаточно высоко.
Сколько бы силы не дали боги Ярви, в этот день он потратил больше. Он пальцем ноги оттолкнул меч Шадикширрам прочь. Джод поднял пустые руки. Сумаэль подняла топорик пальцами и отбросила в темноту.
– Что насчет тебя, старик? – спросил первый ванстер.
– Я обдумываю свое положение. – Ничто еще раз провел точилом по мечу. Ярви показалось, что он провел им по его нервам.
– Если сталь это ответ, то у них ее довольно много, – пробормотал он.
– Положи. – Второй ванстер натянул лук. – Или сожжем твой труп с остальными.
Ничто воткнул меч в землю и вздохнул.
– У него убедительные доводы.
Трое ванстеров вышли вперед, чтобы собрать оружие, а их капитан наблюдал.
– Что привело вас пятерых в Ванстерланд?
– Мы путешественники… – сказал Ярви, глядя, как один из воинов вытряхивает жалкое содержимое его тюка. – На пути в Вульсгард.
Лучник посмотрел на погребальный костер.
– Путешественники, сжигающие трупы?
– Куда катится этот мир, если честный человек не может сжечь трупы, не вызывая подозрений? – спросил Ничто.
– На нас напали бандиты, – рискнул Ярви, думая так быстро, как только мог.
– Неплохо бы вам в своей стране обеспечивать безопасность для путешественников, – сказал Ральф.
– О, мы благодарны вам, что вы сделали ее безопаснее. – Капитан внимательно посмотрел на шею Ярви, потом отодвинул воротник Джода, чтобы взглянуть на шрамы. – Рабы.
– Освобожденные, – сказала Сумаэль. – Я была их хозяйкой. Я торговец. – И она потянулась внутрь куртки, чтобы осторожно достать помятый кусок пергамента. – Меня зовут Эбдель Арик Шадикширрам.
Мужчина хмуро посмотрел на лицензию Верховного Короля, недавно снятую с трупа ее законного владельца.
– Ты довольно оборванная для торговца.
– Я не говорила, что я хороший торговец.
– И молодая, – сказал капитан.
– Я не говорила, что я старая.
– Где твой корабль?
– В море.
– Почему вы не на борту?
– Подумала, будет мудро покинуть его, прежде чем он коснется дна.
– В самом деле, бедный торговец, – пробормотал один из мужчин.
– С грузом лжи, – сказал другой.
Капитан пожал плечами.
– Король решит, чему верить. Связать их.
– Король? – спросил Ярви, протягивая запястья.
Мужчина слегка улыбнулся.
– Гром-гил-Горм прибыл на север поохотиться.
Так что, похоже, Ральф был прав. Следующий враг был ближе, чем думал любой из них.
29. Плывущие ветки
Суровые мужчины не были для Ярви в диковинку. Его отец был таким. И его брат. И еще дюжины таких же каждый день ждали своей очереди на тренировочной площадке в Торлби. Сотни таких мужчин собрались на песке, чтобы посмотреть, как будет погребен король Утрик. Чтобы отправиться с королем Ярви в злополучный набег на Амвенд. Улыбка на их лицах появлялась только в битве, а руки приняли формы их оружия.
Но он никогда не видел сборища, подобного тому, что привез на охоту Гром-гил-Горм.
– Никогда не видал столько ванстеров в одном месте, – пробормотал Ральф. – А я провел год в Вульсгарде.
– Армия, – проворчал Ничто.
– И довольно грозная, – сказал Ральф.
Все они ощетинились оружием, дышали угрозой, сверкали кинжалами и говорили мечами. Они носили свои шрамы так же гордо, как принцессы носят драгоценности, а их точильные камни пели любовные песни Матери Войне.
Ярви и его друзей, связанных и беспомощных, привели в центр этой медвежьей берлоги, между кострами, на которые капал красный сок со свежих туш.
– Если у тебя есть план, – прошипела Сумаэль уголком рта, – сейчас самое время.
– У меня есть план, – сказал Ничто.
– Он включает в себя меч? – спросил Джод.
Пауза.
– Все мои планы включают меч.
– У тебя есть меч?
Еще пауза.
– Нет.
– И как ты исполнишь свой план без меча? – пробормотала Сумаэль.
Снова пауза.
– Смерть ждет всех нас.
Там, где эта группа убийц была плотнее всего, Ярви заметил очертания огромного стула и на нем огромную фигуру с огромным кубком в руке. Но вместо страха, который его охватил в прошлый раз, Ярви почувствовал приятное ощущение возможности. Не план, и даже едва ли идея, но Мать Гандринг говорила ему, что утопающий должен хвататься за любую плывущую мимо ветку.
– Мы можем сделать с врагами кое-что получше убийства, – прошептал он.
Ничто фыркнул.
– И что же это?
– Заключить с ними союз. – Ярви глубоко вздохнул и проревел: – Гром-гил-Горм! – от дыма его голос взвился, захрипел и был настолько не похож на королевский, насколько можно представить. Но он был достаточно громким, чтобы услышали все в лагере, и только это имело значение. Сотня освещенных кострами лиц повернулась к нему. – Король Ванстерланда! Самый кровавый сын Матери Войны! Ломатель Мечей и делатель сирот, мы встретились снова! Я…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
