ночь. Так долго ещё никогда не было. С другой стороны, убить сам себя я тоже пытался впервые. Лекарь ведь был частью меня, не так ли? Правда, попыткой самоубийства это тоже тяжело назвать. Место на матрасе, где лежала Лара, всё ещё сохраняло впадину, но её самой в спальне не было. Чувствую себя гадко.
Я встал с кровати. Стены закружились, хороводя вокруг потолка. Я снова сел на кровать. Тошнота подкатила к горлу противным комом. Ого. Какая слабость.
– Лара! Солнышко! – позвал я и замер, вслушиваясь в тишину.
События вчерашнего дня начали всплывать, как из морских глубин. Ещё вечером мы стояли с Флавом на мосту, а кажется, что прошла вечность, целая жизнь. Или даже сотни жизней, которые я прожил, сражаясь с Лекарем.
Где Лара?
Вспомнил. Мы же вчера поссорились. Из-за картин молодого и перспективного, но очень криворукого художника. Наверняка всё ещё дуется на меня. Проснулась, пока я лежал в трансе, взяла деньги и ушла, хлопнув дверью напоследок. С ней это частенько бывает. Ничего, к вечеру отойдёт.
Чувствую себя паршиво. Вчерашняя глупость, там, на мосту, стоила мне огромного количества нервных клеток и кровяных сосудов, полопавшихся у меня в мозгу, как праздничные хлопушки в день рождения Императора. Чего мне стоил такой долгий транс и война с Лекарем – пока не понятно.
Я вышел в одном нижнем белье на балкончик. С него открывался вид на сад, разбитый у нас на заднем дворе. Сейчас любоваться особо нечем, одни голые ветки, а летом здесь довольно уютно. Бррр. Холод заставил меня поёжиться. Мурашки побежали по коже, немного приведя в чувство. Сильно похолодало, скоро выпадет снег и тогда сад снова станет красавцем.
Вернулся в спальню, оделся, спустился в столовую, достал ветчину, хлеб и бутылку вина. Передумал и поставил вино назад – Лекарь опять будет ныть. А, нет, теперь уже не будет. Посмотрел на еду, испытал ещё один приступ тошноты. Да что со мной такое!?
Я схватил поднос и вывернул его в мусорное ведро. Даже когда тот старый ублюдок почти отрубил мне правую руку, я и то лучше себя чувствовал. Я поднял ладонь на уровень лица. Она тряслась. Проклятье! Я двинул рукой-предательницей по столу. Флакончики с пряностями подпрыгнули на месте, один упал и покатился к краю.
Нужен Лекарь. Да только его нет. Но ведь его Образ остался, пускай и обезличенный. Я прошёл в гостиную, сел в кресло возле всё ещё тёплого камина. Пожалуй, стоит попытаться.
Я попробовал поймать Фокус, но у меня ничего не вышло. Не вышло то, что я делал на автомате, особо не задумываясь. Такого не было со времён начальных классов Академии. Нужно успокоиться.
Я послонялся немного по дому, стараясь думать о чём-то нейтральном. Заглянул в подвал. Места там почти не осталось. Старая мебель, одежда, всякая мелочь и чепуха – добыча Лары за полтора года нашей совместной жизни. Поговорю с ней и продам всё это барахло. Вернулся в гостиную и снова сел в кресло.
Посидел пару минут, вспоминая уроки, затем шаг за шагом очистил сознание от всех мыслей. Пустота, в ней точка. В точке одна мысль. Я – всё, что есть в этой точке, больше ничего. Фокус. Образ Лекаря оттеснил меня на задний план.
Безликий мир. Пустые вещи. Я словно умер. Исчезли все чувства и стремления, пропал смысл жить. Я превратился в машину, нечто механическое и неживое. Моими глазами на мир смотрел голем, бездушный магический конструкт. У него был алгоритм действий, больше ничего.
Я в ужасе вытеснил Образ и вытер холодную испарину со лба. Вот теперь руки тряслись по-настоящему. Даже Мастер со своим вселенским безразличием не вызывал во мне такого отвращения. Я поднялся с кресла, прошёл в столовую, достал бутылку вина, зубами выдернул пробку и прямо с горлышка выпил больше половины. Почти сразу же меня стошнило в вазон с пальмой.
Посидев немного на полу, я поднялся в спальню и лёг на кровать. Комната медленно вращалась вокруг меня. Мысли вяло ползали в моей затуманенной голове. Я не выдержал. С горем пополам оделся и вышел на улицу.
Холодный ветерок дохнул в лицо зимней свежестью. Я пошёл по аллее. Последние листья падали с деревьев вместе с редкими снежинками. Одна из них приземлилась у меня на переносице, вцепившись мохнатыми лапками. Через секунду она превратился в воду. Я смахнул каплю с кончика носа. Мне стало немного легче.
Я шагал по улочкам Чёрного квартала, изредка кивая встречным знакомым. Ветер перестал дуть, а снег повалил густыми хлопьями, перекрашивая всё в белый цвет. Я зашёл в скверик позади храма и присел на скамейку.
Струйка пота сбежала под одеждой по моей спине. Всего десять минут ходьбы, а я так вспотел. Что со мной творится? Я никогда не болел, и теперешняя слабость пугала меня до чёртиков.
Пойти в больницу? Я скривился при мысли о том, что я, антимаг и судья-исполнитель, карающая десница Императора, буду стоять на одном уровне с простыми людишками. Лучше сдохнуть.
Ждать пока само пройдёт? Сколько? И пройдёт ли? Нет, всё-таки, какой же скотиной был Лекарь. Даже после смерти гадит мне. Но отступать не стану. Придётся привыкать к новому Образу-автомату. Я вспомнил, как выглядит мир глазами нового Лекаря. Меня передёрнуло. Такое состояние нельзя даже назвать безразличием, ведь это тоже чувство.
Я посидел с полчаса, жалея себя и собираясь с духом. И вновь стал Лекарем. Что чувствуют мёртвые? Наверное, тоже, что и я. На этот раз я смог сдержаться и не вышел из Образа.
Между тем автомат работал без сбоев. Методично осматривал весь организм, латая его как дряхлую одежонку. Это тянулось бесконечно, алгоритм последовательно выполнялся, пункт за пунктом. Да, нет, выбор, если, то, иначе, выбор, да, вернуться… Конец.
Возвращение из мёртвого сознания Лекаря было сродни рождению на свет. Да. Чувствую себя новорождённым. Я вскочил со скамейки и подпрыгнул на метр. Приземляясь, поскользнулся на мокрой плитке, без труда поймал равновесие и счастливо рассмеялся. Слепил снежку, воровато огляделся и метнул её в символ Спасителя, установленный на куполе храма. Снежок пролетел сквозь серебряное кольцо, даже не задев его.
Я вылетел со скверика, сдерживаясь чтобы не сорваться на бег. Хотелось двигаться, что-то делать. Разительное отличие от той старой клячи, которая приползла сюда час назад. Сейчас я цокаю копытами как полугодовалый жеребёнок. Видимо, Лекарь впрыснул мне лошадиную дозу эндорфинов. Иго-го-го! Есть хочу. Овса мне, и побольше.
Домой? Холодная ветчина? Сами давитесь. Я повернул в сторону моста Верности. Сразу за ним есть одна маленькая кофейня.
***
Я доедал вторую порцию куриного филе, запечённого вместе с земляным корнем под острым соусом. И это после
