меня остановил крик:
— Стойте!
В нашу сторону шагал Каян.
Драконорожденные ощерились на него, Рорджи даже зарычал. Каян вскинул безоружные руки и, глядя мне в глаза, просипел:
— Возьмите меня с собой.
Его лицо походило на кровавое месиво. С трудом удавалось рассмотреть черты его лица. Нос сломан, губы разбиты, веки опухли. Но глаза… Проклятье, Каян был уверен в том, о чем просит.
— Каян! Спаси меня! Пустите! – верещала Найвара, на которую никто не обращал внимания.
— Зачем? – только и спросила я, глядя на него.
— За Найварой кто-то должен присматривать.
«Я этим займусь», — хотела пообещать я, но осеклась. Я собираюсь силой увести ее в чужие земли. Я убила ее сестру и скоро в этом признаюсь.
Может, я и спасу Найвару, но на этом наша связь навсегда оборвется.
— Жрец может пойти с нами? – обратилась я к Рорджи.
— Может. Но решать его судьбу будет совет.
Я кивнула.
— Если пойдешь с нами, тебя будут допрашивать. Возможно, судить.
Каян лишь хмыкнул.
— Если уж Найваре найдется место среди ящериц, то и полукровка вроде меня приживется.
— Тогда шагай в портал, — слабо кивнула я и проследила, как Каян растворяется в пространственном переходе.
Я знала, что меня на том конце не ждет ничего хорошего. Совет запретил мне возвращаться в Артери, а я нарушила приказ. Из-за меня пострадала Джараха. Из-за меня на драконорожденных свалится две новые проблемы – Каян и Найвара.
Я снова вспомнила, как Рафаэль протянул мне раскрытую ладонь, но мотнула головой, прогоняя видение. Что бы меня ни ждало, путь теперь только один.
Когда я шагала в портал, в спину мне донесся тихий голос:
— Прощай, Тиа.
Обернувшись, я увидела Рафаэля. Он все еще стоял в тени коридора и наблюдал, провожая меня взглядом.
Я ничего ему не ответила.
Глава 15. Приговор
«Своих старейшин драконорожденные выбирают сами. Обычно в совете около двадцати членов, среди которых – лучшие воины, мудрейшие маги и те, кто успел так или иначе завоевать доверие сородичей.
Выдвинуть кого-то на роль старейшины может любой драконорожденный. Если совет одобряет нового кандидата, решение о его назначении остается за народом. Голосуют рычанием, и если оно громкое настолько, что земля начинает гудеть под ногами, совет пополняет свои ряды».
Из рассказов Джарахи Жартхету
Меня еще никогда так не тошнило после переносов. Я всегда считала себя выносливой, но сейчас позорно выворачивала желудок наизнанку прямо посреди площади, уже полной драконорожденных.
Солнце встало, но свет его практически не пробивался через туман. Из-за этого происходящее еще больше походило на осколок страшного сна.
— Тиа! – рявкнула Найвара, которая уже стояла передо мной.
Рорджи отпустил ее и теперь сидел на корточках перед раненой Джарахой. Та выла, лежа на земле.
— Тиа, что ты должна мне рассказать?
Меня рвало. В желудке уже не осталось ни грамма еды или желчи, но меня продолжало мутить. Во рту стоял омерзительный привкус, и от него, казалось, становится только хуже.
— Найвара… Давай поговорим позже. Сейчас не время.
Я зажала рот рукой, хотя из меня уже ничего не лезло. Только желудок скручивало спазмами.
— Нет. Говори! – Найвара села передо мной на снег и сквозь слезы заглянула в глаза. – Ты притащила меня сюда. Ты что-то скрываешь. Говори!
Вокруг нас толпились драконорожденные. Их глаза зло сверкали, зубы были оголены в оскале. И я понимала, что их ненависть направлена не на Найвару, которая посмела нападать на «избранную». Они ненавидели меня.
— Найвара, — тихо шепнул Каян и попытался оттащить от меня девочку. – Сейчас лучше посидеть тихо.
Он загнанно оглянулся и шмыгнул разбитым носом. В нашу сторону приближалась пара драконорожденных мужчин. Они подхватили меня за плечи и потащили к помосту, где я заметила Лорклар и несколько других старейшин.
— Тиа! – продолжала звать Найвара.
За месяцы нашей разлуки она изменилась. Стала более смелой и дерзкой, научилась не только выбираться из своей раковины, но и показывать зубы.
Я обернулась, но прежде чем увидеть Найвару, заметила Антинуа. Она стояла неподалеку от Джарахи и Рорджи и сурово смотрела на меня.
Предательница…
— Тиа!
Я поджала дрожащие губы. Найвара не уймется, пока не узнает правду.
Рывком я стряхнула с себя чужие руки. Выпрямилась и обернулась к Найваре.
— Сариэль мертва, — произнесла, глядя ей в глаза. Они широко распахнулись, и в них я увидела каждую эмоцию, пронзившую разбитое сердце Найвары.
— Что? – резко севшим голосом обронила она.
В дрожащую грудь ворвался тяжелый вдох. Слезы наполняли глаза Найвары, как мое сердце – отвращение к себе.
— Я убила ее, — выкрикнула, чтобы поставить точку в этой пытке. – Случайно. Царица Мечей сожгла Сари за то, что она узнала о моей магии.
Краем глаза я заметила, как Анти опустошенно качнула головой. Только тогда я опомнилась – Найвара ничего не знает о Солнцеликой и нашей связи. Все мои оправдания для нее – пустой звук. Ей все равно, кто вел мою руку, несущую смерть. Главное, что удар нанесла я.
Долгие секунды тишины, а затем дробящий душу на осколки вопль:
— Я ненавижу тебя!
Меня уводили все дальше, но я не могла отвернуться. Найвара упала на колени, согнулась почти пополам и заревела в голос. От ее рыданий кожа покрылась мурашками, у меня у самой заслезились глаза. Но длилось это ровно до той секунды, пока Найвара не кинулась в мою сторону.
— Ненавижу! Лучше бы ты никогда не возвращалась! Никогда!
Ее поймали и не позволили даже приблизиться ко мне. Мне не верилось, что эта разъяренная, сломленная девчонка, похожая на дикого котенка, та скромная и тихая Найвара. Но вот она кое-как увернулась, вырвалась и швырнула в меня рюкзак, который прихватила с собой из Артери. Найвара не попала. Рюкзак упал к моим ногам, а из него в снег вывалились краски и кисти.
— Забирай! Видеть тебя не хочу!
Ком в горле разросся до размеров ежа. Было трудно не то что говорить – даже дышать. Если бы меня не держали, я бы кинулась, чтобы подобрать драгоценные краски. Все же Найваре нравилось рисовать, она училась с наслаждением и интересом. И даже если со мной ее связь навсегда разорвана, с рисованием она расставаться не должна.
Однажды она вернется к кистям и найдет в этом убежище. Она снова
