не решила. Прошли всего лишь сутки. Ты не знаешь, как пойдет дальше… Но, думаю, раз ты ее выбрал, то она стоит того, чтобы за нее побороться и поверить в нее.
— Да, — покладисто согласился я, не открывая глаз.
Мне хотелось, чтобы Ива не уходила. Пыталась до меня достучаться, как мотылек в плотно закрытые окна. Толку не было, но шорох крыльев успокаивал… Плохо, что она меня не бросит в случае чего.
— Я не могу давить на Яну, — обозначил я проблему.
И стиснул зубы, чувствуя, как напряглись мышцы только от одной этой мысли. Мне хотелось бежать к Яне, заглянуть в глаза, рассказать, что я все тот же и что никогда не был другим. Объяснить, что ничего не поменяется, и она может всегда на меня положиться. Мне хотелось умолять ее остаться рядом, лишь бы не пережить того, чего я боялся, как огня… И что-то темное вставало за всем этим. Что-то, чем мне никогда не приходилось управлять прежде.
— Игорь, твоя жизнь не обязана быть такой же, как чужие. Ты же понимаешь, что твой страх иррационален.
Ох, если бы ты знала, Ива, насколько он сейчас реален… Если я не увижу Яну в ближайшее время, то услышу треск собственных жил. А если Яна от меня откажется…
Стук в дверь палаты заставил вздрогнуть. А потом мое сердце пустилось вскачь. Нет, я еще не видел, но точно знал, что за приоткрывшейся дверью стоит Яна.
— Ива Всеславовна, — тихо позвала женщина в халате и перевела на меня взгляд. — Игорь Андреевич, у меня к вам посетитель… вы можете?..
Я рывком сел в кровати, отчего к желудку скатился холодный комок дурноты. Замутило.
— Конечно, Эмма Эдуардовна, — кивнула Ива. — Игорь, плохо?
Я вцепился дрожащими пальцами в покрывало и устремил взгляд на Яну, шагнувшую через порог. Но Ива не дала мне насмотреться. Дернула за плечи и уложила на подушку:
— Игорь, давление скакнуло, — заметила тихо. — Не дергайся так…
А я повернул голову, ожидая, что Яна все же окажется рядом. И она не подвела — прошла к кушетке и склонилась надо мной:
— Что с ним? — тревожно глянула на Иву. — Что-то не так?
Голос ее дрожал, дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, что впору укладывать ее рядом.
— Ива, Яне надо сердце проконтролировать, — выдавил я слабо. — Есть… ограничения… — Ива тревожно взглянула на Яну, а я усмехнулся: — Ян, это Ива. Она мой друг и лучший хирург из всех, кого я знаю. Ива, это Яна…
Девушки задержались взглядами друг на друге. Ива среагировала первой:
— Спасибо, что пришла, Яна.
— Рада познакомиться, — слабо улыбнулась она.
— Игорь на поправке, не переживай. Но чувствует себя пока что не очень.
Яна кивала. И избегала смотреть на меня.
— Кардиограмму ей сделай, пожалуйста, — попросил я.
— Хорошо. Я тогда принесу всё. Яна, присмотришь за ним?
Яна кивнула и, наконец, встретилась взглядом со мной. Ее врач ждала в коридоре, и Ива вышла к ней, закрыв за собой двери.
— Привет, — тихо выдохнула Яна.
— Садись, — поискал я взглядом стул. — Не стой, а то… я не смогу тебя поймать…
— Как у Розмуха с кофе, — усмехнулась она, подтянула к себе стул и села. Больше взгляда не отводила, принялась изучать меня нового. — Тебе очень плохо?
И будто отличия искала. В свете прикроватной лампы выглядела бледной, рот приоткрыт, губы искусаны…
— Ян, … — начал я и осекся. Мне было смертельно страшно спросить ее о чем-то большем и узнать, что она не останется рядом. — Я думал, ты не придешь…
Она выпрямилась, качнувшись назад… и я прикрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание.
— Ты спас меня, — услышал будто через толщу воды и шелест обезумевшего пульса в ушах. — И… ты… ты не должен быть один сейчас. Вернее, ты не один, я знаю… Но я… Мне хотелось прийти раньше. Мне жаль, что я так долго сидела в своей палате…
Я даже не сразу осознал, что смотрю на нее, и губы дрожат в неуверенной улыбке. Дышать все еще было трудно, но уже не критично.
— …Я испугалась, что тебя не станет. Что ты… — лепетала Яна, а я осторожно протянул к ней руку… и она схватилась за нее.
— Иди ко мне… — потянул ее к себе. — Давай… залезай.
Она улеглась рядом и прижалась ко мне, уткнувшись в здоровый бок.
— А можно? — спохватилась, осторожно укладывая ладонь мне на грудь.
— Можно.
Жизненно важно.
И меня затопило тишиной, но ненадолго. В груди набухало жаждой каких-то действий. Что ей сказать? Как оставить ее себе? Она же ни черта сейчас не осознает… А может, с этого и стоит начать?
— Мне стоило прийти раньше, — шмыгнула она носом.
— Ничего страшного, — прошептал я, вдыхая ее запах. — Испугалась?
— Да.
Она уже говорила, но страх связывал нас сейчас лучше всего.
— Я тоже.
И все. И общих тем больше не стало. Говорить о прошлом? Его нет. Оно затерялось в тенях наступившей ночи и выцвело, перестав быть важным. Яна еще не осознает, но ее жизнь не будет прежней, и виноват в этом я.
— Как там Никита?
— У него проблемы с сердцем.
— Оперировали?
— Вроде бы нет. Обследуют. — Она вздохнула. — Сестра у меня полная дура.
— Иногда не они в этом виноваты, — зачем-то заметил я.
— А Стас знает? — вдруг спросила Яна.
— Наверняка.
— Он не приходил к тебе?
Яна отчаянно искала то общее, что между нами еще осталось. Даже Стас сгодился.
— Он не придет, — оборвал я эту нить «общего». — Я очень рад, что ты пришла.
— Игорь, ты же поправишься? — встрепенулась она на мой слабеющий голос.
— Конечно.
Наверное, я слишком многого от нее хотел. Мне нужно было, чтобы она дала знать, что пытается принять меня другим. Но Яне было страшно. Она жалась ко мне в надежде, что я закрою ее собой… от себя.
— Ян…
— А?..
Я хотел сказать, что никогда не сделаю ей больно. И что ей не будет со мной плохо…
— Ты только не забывай о себе заботиться, пожалуйста. Пока я не могу…
Она вздохнула.
