Если бы с нами сидели люди, которые знают современное состояние немецкого общества, они бы сказали, что больше всего немцы хотят отдыхать. Они не хотят быть флагманом Европы, главной страной Евросоюза, они хотят расслабиться. Возможно, французы хотят того же самого?
Аркадий Недель: Сегодня все хотят отдыхать. Парадокс в том, что как только вы начинаете отдыхать, вас начинают иметь, причем разными способами, в первую очередь политическими и экономическими. Вы можете отдыхать, но этот отдых ведет в никуда.
Елена Фанайлова: Мы обсуждаем 70-е, но процессы деколонизации длились с 60-х годов. Вспомним фигуру Камю и все сложности, связанные с алжирским вопросом, если только про Францию говорить. Мне кажется, что сейчас происходит финализация этого процесса. Я бы рассуждала тут и про 60-е с их революционностью, и про 70-е с их кристаллизацией, и про начало 90-х, падение Берлинской стены. Такой большой взрыв, как в начале 90-х, когда Восточная Европа возвращается в европейскую семью и свои сложности вносит. Возможно, Европа пытается найти новые способы автокритики? И эта самокритика, самоуничижение – это попытка сформировать новые правила? Деталь, которая меня очень задела в вашей статье: вы говорите, что европейский человек путем супер-эго структур, государственных, лишается права быть архаичным. Это плохо?
Аркадий Недель: Это очень плохо, потому что право быть архаичным подразумевает право на индивидуальную агрессию, право на индивидуальность, на выпад, на свое мнение, на возможность сказать: я такой. Я такой, я не против тебя, я не против него, я не против третьего, но я такой, и я хочу быть таким. В этом архаика. Сейчас происходит не поиск новых форм самокритики, это гораздо более серьезно. Это построение новой антропологии – человека без Я, без архаики, без индивидуации, без, в конце концов, права быть агрессивным, когда это нужно. Речь не идет о том, что вы можете идти по улице и кого-то ударить кулаком по лицу, нет, а об агрессивности в таком творческо-интеллектуальном смысле. Новая антропология предполагает человека не только без гендера или с флуктуативным гендером, это человек без цвета, пола, убеждений и знаний. Словом, это цифровой раб. Внимание: то, что происходит в наши дни в Америке, да и в большинстве стран «белого» мира – запуск новой, антропологической революции (подробнее – дальше в этой книге. – прим. ред.).
Елена Фанайлова: Мир движется, возвращаясь к одним и тем же проблемам. Памятники сбрасывать бессмысленно, потому что они вернутся, как Медный всадник, в коллективном бессознательном.
Аркадий Недель: Как рыцарь Айвенго. У меня был по этому поводу спор с американскими коллегами. То, что в Америке есть расизм на бытовом, даже личном, семейном, домашнем уровне, спору нет. То же самое, как в России или где-нибудь в Европе есть антисемитизм. Вы не заставите всех французов и немцев любить евреев. Они у себя на кухне будут говорить, что «жиды во всем виноваты».
Елена Фанайлова: А русские бытовые антисемиты.
Аркадий Недель: Говорят с большим удовольствием. Пусть говорят, если эти разговоры не выходят за рамки их кухни. Вы не заставите людей любить евреев, грузин, армян, да и не нужно. Такая же ситуация в Америке с расизмом, но государственного расизма в Америке нет. Так же, как и государственного антисемитизма в России, слава Богу, уже нет последние 30 лет.
Елена Фанайлова: Когда вы говорите, что архаический человек обязан быть, вам не кажется, что вы говорите о необходимости оставаться архаичным людям достаточно привилегированным? А когда речь идет об архаике персонажей, которые пришли захватывать Белый дом в поддержку Трампа, или выходили на улицы в «Русских маршах», это другого рода архаика. Не кажется ли вам, что гиперактивность государства, коллективного Супер Эго – это зеркальный ответ низовым настроениям? О какой архаике мы говорим, о средневековой? Об архаике крестьянской России Х1Х-го века? Об американской архаике эпохи рабства? Или вообще о древних мирах?
Аркадий Недель: Вы говорите о социальных стратах, я имел в виду несколько другое. Мне кажется, вы поменяли причину со следствием. Активность государства – причина выходов «Русских маршей» и капитолийцев. Бог с ними, пускай выходят. Я не пойду на «Русский марш», более того, не буду здороваться с людьми, которые на них выходят. Капитолийцы – ну, да. А когда на протяжении четырех лет каденции Трампа его беспрецедентно критиковали, называли сумасшедшим, официально публиковали книги, ученые-психиатры ставили ему диагнозы? Над Бушем-младшим смеялись, когда он перепутал Австрию с Австралией, в Америке выходили книги с собраниями «бушизмов», однако во всем этом смехе было много доброго. В случае же Трампа была беспрецедентная травля одного человека всей государственной системой, и в этом нет ничего доброго или снисходительного. Цель – выкинуть Трампа из Белого дома. А то, что случилось с Капитолием, это крик отчаяния. Разумеется, не нужно было бить охранников, но и охраннику не следовало стрелять женщине в грудь.
Елена Фанайлова: Я пытаюсь выстроить некое зеркало. Трамп, что называется, первый начал. Кто начал людей стебать в Твиттере и перекраивать политические правила? Хочу вернуться к праву на архаику. Полагаю, что у народа это право есть, оно выражается в праве на восстание, в праве сопротивляться любому политическому режиму, и у людей, которые вышли на Капитолий, и у людей, которые выходят на улицы Минска и других белорусских городов, и у людей, которые выходят за Навального, против Путина. В этом смысле я за то, чтобы архаика была сохранена. Но как быть с тем, возвращаясь к вашему французскому опыту, что в последний год, связанный с новой этикой, вскрываются педофильские скандалы в очень уважаемых парижских семьях?
Аркадий Недель: Разумеется, это ужасно. Но это не архаика, это преступление, и это аристократия и ее псевдокультура. В аристократических, «высших» так называемых обществах, которые в той же Франции неподсудны, недосягаемы, потому что у них есть власть и деньги, и, главное, связи, они позволяют себе делать такие вещи. Лучше всего это описал Де Сад, всего его романы – это радикальная критика поведения псевдоаристократической элиты, которая позволяет себе такие вещи – трахать собственных или приемных детей, зная свою полную безнаказанность. Но к архаике, которую я имею в виду, это не имеет никакого отношения.
Елена Фанайлова: Вспомню великое произведение Льва Николаевича Толстого «Власть тьмы», про то же самое. Мне кажется, это не связано ни с аристократизмом, ни с деревенскостью, это тёмная часть человеческой природы. Когда вы говорите, что с архаикой не надо бороться, у меня возникает вопрос: с какой архаикой, какого рода?
Аркадий Недель: Под архаикой в данном контексте я имею в
