Но тогда как ему убедиться, что Единому Богу есть до него дело? Как ему убедиться, что он на самом деле избранник?
С детской непосредственностью Сильванеш смиренно и робко произнес, обращаясь к Единому Богу:
— Если есть что-то, что я должен исполнить согласно Твоей воле, то, пожалуйста, освободи меня. Ибо как же я смогу совершить что-то, оставаясь пленником?
— Ваше Величество! — раздался в ту же секунду крик солдата, замыкавшего их небольшую группу. — Смотрите, сзади... — В тот же миг несчастный захлебнулся предсмертным криком. Меч пронзил солдата с такой силой, что, поразив его сзади, прорвал на груди металлическое полотно кольчуги.
Сопровождавшие короля охранники, обернувшись на крик, выпустили Сильванеша. Один успел выхватить меч, но Ролан тут же отсек ему руку и ударил в горло. Тот рухнул на землю в лужу собственной крови. Другой упал замертво, не успев вытащить меч из ножен. Клинок Самара снял ему голову с плеч. Четвертый солдат был заколот Эльханой, всадившей кинжал ему в горло...
Сильванеш находился в состоянии молитвенного восторга и едва осознавал, что происходит вокруг него. Внезапно он почувствовал, как его подхватили чьи-то сильные руки, и затем он увидел перед собой лицо матери.
— Сын мой! — воскликнула Эльхана Звездный Ветер. Выронив окровавленный кинжал, она обняла Сильванеша и привлекла к себе.
— Мама? — растерянно произнес он. — Мама, откуда ты?
— Королева, — предостерегающе произнес Самар.
— Да, я знаю. — Эльхана неохотно выпустила сына из объятий и смахнула с глаз слезы. — Я обо всем расскажу тебе, мой мальчик, но не сейчас. Самар, вы можете снять с него цепи?
Самар осмотрел наручники и цепи и покачал головой.
— Сейчас мне не справиться с ними, надо уйти подальше от Сильваноста, чтобы оторваться от преследования. Мы сделаем все, что можно, чтобы облегчить вам возможность передвигаться, однако Вашему Величеству придется собраться с силами и еще некоторое время нести эту ношу.
Самар с сомнением смотрел на юношу. Когда Сильванеш с поникшей головой стоял на коленях, Самару казалось, что тот совсем пал духом и не способен бороться за свою жизнь. Теперь же король гордо поднял голову, помня, что он — Избранник Бога. Цепи были тяжелы, наручники до крови ранили его запястья, но эту тяжесть и эту боль он теперь встречал с радостью, гордясь тем, что своим терпением может заслужить любовь Мины и доказать самому себе, что верит в Единого Бога.
— Мне не нужна ничья помощь, Самар, — уверенно ответил юноша. — Я выдержу эту тяжкую ношу столько, сколько потребуется.
На лице Самара мелькнуло удивление, а Сильванеш, спотыкаясь, направился к лесу.
— Помогите ему, Самар, — приказала Эльхана, поднимая свой кинжал. Она проводила сына гордым и любящим взглядом. Он определенно изменился; впрочем, подобные испытания изменили бы любого. Материнское сердце тревожилось от такой перемены. Ее любимый сын стал мужчиной, и она его не узнавала.
Сильванеш чувствовал, как прибывают его силы. Цепи казались ему невесомыми, кандалы — легкой осенней паутиной. Он прибавил шагу и, оступаясь, но без посторонней помощи устремился вперед. Эльфы шагали рядом, охраняя короля.
Рыцари Тьмы ворвались в Сильваност, предав город стали, огню и крови.
Отряд эльфов и освобожденный ими пленник удалились на почтительное расстояние от столицы. Дым от пожаров перестал чувствоваться. Они повернули на восток и, следуя указаниям Ролана, подошли к реке, где были приготовлены лодки, чтобы увезти короля в лагерь Эльханы. У реки воины немного отдохнули, не разводя костра и не позволяя себе спать.
Сильванеш изнемог, все мускулы у него ныли, из запястий сочилась кровь. Лишь после бесчисленных падений, вняв уговорам матери, он принял помощь эльфийских солдат. Ни одного слова жалобы не сорвалось с его уст. С мрачной усмешкой встретил он одобрительный взгляд Самара.
Оказавшись в относительной безопасности, эльфы попытались разбить его оковы топорами. Летели в воздух искры, но оковы не поддавались. Затупив топоры, эльфы вынуждены были оставить бесполезное занятие. Без ключа им было не разомкнуть наручников и кандалов. Эльхана надеялась, что в лагере кузнец сумеет выковать нужный ключ и ее сын будет наконец освобожден.
— А до лагеря мы будем добираться в лодках. Так что теперь тебе, мальчик мой, станет легче, — утешала она сына.
Сильванеш равнодушно пожал плечами. И боль и неудобство он переносил с поистине стоическим терпением. Звеня цепями при каждом движении, он улегся на землю и укрылся одеялом.
Эльхана села рядом с сыном. Ночь была тихой, все живое в округе притаилось. Только река немолчно журчала в своем грустном течении, как бы рассказывая об ужасах, которые видела в Сильваносте.
— Ты очень устал, — шептала сыну Эльхана, — тебе надо поспать. Но мне все-таки хотелось бы сказать кое о чем. Выпавшие тебе на долю испытания лишили бы самообладания даже самых сильных и зрелых. А ты всего лишь юноша, и я боюсь, как бы чувство к этой женщине не сломило тебя. Ее трюки, конечно, могут произвести впечатление, но ты не должен позволять дурачить себя. Я не сомневаюсь, что она колдунья и ведьма.
Эльхана помолчала, давая сыну возможность возразить. Но молодой человек хранил молчание. Его глаза были широко раскрыты и смотрели в пустоту ночного неба. Звездный свет отражался в них.
— Я знаю, что ты горюешь из-за случившегося в Сильваносте, — продолжала Эльхана, обеспокоенная тем, что сын не отозвался. — И я обещаю тебе, как пообещала Ролану, что мы непременно вернемся в наш город, как только наберем достаточно сил, чтобы рассеять легионы Рыцарей Тьмы. Ты вернешься королем своего народа. Это мое самое заветное желание. А твои сила и храбрость убедили меня, что ты достоин народного доверия и готов принять на себя самую серьезную ответственность.
Бледная улыбка чуть тронула губы Сильванеша.
— Мама, выходит, что ты только сегодня сочла меня достойным великого наследия предков?
— Сильванеш, тебе не нужно было доказывать это мне, — попыталась исправить обмолвку Эльхана. — Я другое хотела сказать. Я горжусь тобой. И думаю, что ужасные события, которые ты пережил, помогли тебе обрести себя. Ты вырос и одержал победу там, где мы все потерпели поражение.
— Спасибо, мама, я рад, что заслужил твое одобрение, — ответил Сильванеш.
Лицо его в эти минуты было исполнено безмятежного покоя. Он напряженно смотрел в ночное небо, словно пытался сосчитать все звезды на темном небосводе.
— Отец рассказывал мне одну историю, — неожиданно промолвил Сильванеш, когда Эльхана уже собиралась уходить. Он повернулся на бок, и звон цепей отдался тихим плачем в тишине ночи. — Историю о женщине из человеческого рода, я сейчас не помню ее имени. Она пришла в Квалинести, когда опасность и несчастья грозили эльфам этой страны, и принесла голубой хрустальный жезл. Она объяснила эльфам, что жезл послан им Богами. Ты помнишь эту историю, мама?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
