Потом до эльфов донеслись обвинения, брошенные девушкой в лицо Таргонну, и хотя почти никто из них не понимал языка людей, по выражению лиц собравшихся они поняли, что происходит нечто очень важное. Те были изумлены и ошарашены. Последовавшая затем казнь Таргонна не удивила эльфов. Подобного варварства можно было ожидать от таких примитивных созданий, как люди.
Когда в небе над Сильванести раскинулась огромная радуга прилетевших драконов, Песнь Смерти зазвучала траурным гимном. Эльфы стали испуганно оглядываться, на них нахлынул поток безоглядного ужаса перед драконами. Упав на землю, зажав уши руками, эльфы казались мертвыми среди мертвых деревьев. Они потеряли способность размышлять и оценивать происходящее и могли думать лишь о приближении смерти.
Но вот драконы взмыли в небо и улетели прочь, унеся странное человеческое существо. Неракские Рыцари ринулись на эльфов, и сердце Эльханы готово было разорваться от криков ее соотечественников, которые погибали один за другим. Над столицей появились столбы дыма. Но мужественная королева нашла в себе силы, чтобы остановить Ролана, который, обнажив меч, направился было к городу.
— Что вы собираетесь делать? — резко спросила она.
— Спасать наших собратьев, — мрачно ответил кират. — Или умереть вместе с ними.
— Бессмысленный поступок. Кому нужна напрасная жертва?
— Но что же делать? — вскричал Ролан, меняясь в лице. — Мы должны помочь горожанам!
— Нас всего два десятка, — попыталась урезонить Ролана королева. — Войско людей ощутимо превосходит нас в численности. — Она сурово указала на спасавшихся бегством сильванестийцев. — Смотрите, смотрите! Одни бегут, не помня себя от страха, а другие возносят хвалы мнимому Богу!
— Улетевшая предводительница неглупа, — спокойно заметил Самар. — Своими фокусами и разглагольствованиями она соблазнила горожан так же легко, как соблазнила вашего несчастного мальчика. Мы действительно ничем не можем помочь им. По крайней мере до тех пор, пока в них не восторжествует разум. Зато мы можем и должны помочь ему.
Слезы струились по щекам Ролана. Предсмертные крики погибавших эльфов ранили его, словно стрелы. В нерешительности он застыл на месте, следя за серым дымом, поплывшим над столицей. Эльхана не плакала. Ее слезы были давно выплаканы.
— Самар, смотрите! — Кайрин схватил генерала за руку. — Вон Сильванеш. Они куда-то тащат его. Если мы хотим помочь королю, нужно торопиться, пока они не добрались до города и не упекли его в темницу.
Четверо солдат действительно подошли к королю; двое подхватили Сильванеша под руки и куда-то повели. Двое других пошли следом, обнажив мечи и не спуская с юноши глаз.
Их было только четверо. Остальные получили приказание бегом направиться в Сильваност, находившийся в миле от этого места. Город был обречен на разграбление. Лагерь опустел, на поле оставались только эти четверо и король эльфов.
— Мы должны выполнить то, ради чего пришли сюда, — сказала Эльхана. — Мы спасем короля. Наш час настал.
Самар, приложив ладони ко рту, издал военный клич эльфов, похожий на крик ястреба, и лес тотчас ожил. Затаившиеся до поры эльфы начали появляться из своих укрытий. Эльхана положила руку на плечо кирата.
— Прости, Ролан, — обратилась она к нему. — Я разделяю твою боль. Кое-что мы обязаны сделать.
Ролан смотрел на нее влажными от слез глазами.
— Мы должны дать клятву в том, что мы еще вернемся и отомстим, — закончила Эльхана.
Кират кивнул и с бешенством сжал в руках оружие. Они догнали Самара и скоро присоединились к остальным эльфийским воинам, которые неслышной и невидимой волной устремились прочь из лесного мрака.
Солдаты вели Сильванеша в город, угрюмо ворча, что из-за него пропускают самое веселое. Столица была охвачена огнем пожаров, оттуда слышались крики несчастных жителей.
Король, спотыкаясь, брел как слепой, безучастный ко всему, не слыша криков, не чувствуя запаха дыма, не видя пожарищ. Он видел только Мину, слышал только ее голос, поющий литанию Единому Богу, который соединил их судьбы. Богу, избранником которого был он сам.
Он вспомнил ночь страшного шторма. Вспомнил нападение великанов на лагерь. Вспомнил, как пела в его жилах кровь при виде блещущих молний, как он наслаждался ими, словно любовник ласками свой избранницы. Вспомнил, как отчаянно бежал за помощью к людям Стального Легиона и ту вспышку молнии, что прервала этот бег и толкнула его за магический щит. Как ему удалось пройти сквозь этот щит, если никому другому это не удавалось?
Мина тоже прошла сквозь этот щит.
Такая же вспышка озарила сейчас его ум.
Избранный. Направляемый рукой Единого Бога, бессмертной рукой, которая коснулась его с любовной лаской, которая метнула к его ногам молнию и подняла перед ним магический щит. Той бессмертной рукой, которая направляла стрелы, пронзившие Циана Кровавого Губителя. Той рукой, которая покоилась на его собственной и дала ему силы победить смертоносное Древо Щита.
Эта бессмертная рука успокаивала и поддерживала его, вселяла, в него силы, и сейчас он испытывал такой же душевный комфорт, как и в ночь после нападения на их лагерь наемных убийц, когда мать крепко прижимала его к себе и шептала успокаивающие слова. Он был Избранным. Так сказала ему Мина. Он должен посвятить себя службе Единому Богу. Он должен позволить этой бессмертной руке и впредь направлять его и вести по предназначенному ему пути, в конце которого его будет ждать Мина Но чего же Единый Бог хочет от него сейчас? От него, пленника, закованного в кандалы и опутанного цепями?
Сильванеш до сей поры не возносил молитв Богам. После Войны с Хаосом Богов, к которым верующие могли бы обращать свои молитвы, не стало. Родители объяснили ему, что теперь смертные предоставлены сами себе и отныне должны полагаться лишь на свой собственный разум. Теперь Сильванешу казалось, что благодаря этой самостоятельности смертные натворили немало бед.
Возможно, Мина была права, когда говорила ему, что он любит не ее, а Единого Бога в ней. Она была совершенно лишена сомнений, неколебимо уверена в себе и несокрушимо тверда в вере. Она ничего не боялась. В мире тьмы, где все бродили вслепую, она одна обладала способностью видеть.
Сильванеш не умел молиться. Родители никогда не рассказывали ему о древних Богах, эта тема была для них болезненной. Они были не только обижены поступком Богов, они были разгневаны на них. Своим уходом с Кринна Боги предали тех, кто в них верил.
Но тогда как ему убедиться, что Единому Богу есть до него дело? Как ему убедиться, что он на самом деле избранник?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
