— Поручаю тебя заботам Единого Бога, Сфор, — сказала она. — Когда ты мне понадобишься, он благополучно доставит тебя, куда нужно.
Сфор норовисто тряхнул гривой, заржал и галопом умчался в сторону леса. Мина проводила коня взглядом и направилась к Сильванешу.
Молодой эльф следил за происходящим растерянным взглядом. Он словно спал и не мог проснуться. С горем, близким к безумию, он смотрел, как полыхал погребальный костер. С радостью, близкой к недоверию, — на триумфальное возвращение Мины к жизни. И когда до него донеслись слова девушки о казни виновника ее смерти, он приготовился умереть. В изумлении и отчаянии, с надеждой и горечью, он не сводил со своей любимой глаз, все видя, но ничего не понимая.
Сейчас Мина приближалась к нему. Он попытался подняться на ноги, но тяжесть цепей клонила к земле и не давала встать.
— Мина... — еле произнес он распухшим, разбитым ртом.
Мина легко прикоснулась пальцами к его лбу, и боль тут же исчезла. Синяки и ссадины словно растаяли, опухоль над глазом мгновенно спала. Схватив девушку за руки, он страстно прижал их к губам.
— Я люблю тебя, Мина!
— Я не стою твоей любви, — тихо и грустно ответила она.
— Нет, стоишь! Ты стоишь! — воскликнул он. — Я, может быть, и король, но ты — настоящая королева!
— Ты не понял меня, Сильванеш, — мягко произнесла она. — Ты любишь не меня, а Единого Бога, который ведет меня и направляет мои действия.
Она отняла руку.
— Мина! — вскричал он в отчаянии.
— Пусть любовь ко мне приведет тебя к Единому Богу, Сильванеш. Это Его рука свела нас когда-то вместе. Теперь она же разлучает нас, но если ты позволишь Единому Богу руководить твоими поступками, то когда-нибудь мы соединимся вновь. Ты — избранник Единого Бога, запомни, Сильванеш. И никогда об этом не забывай.
Она сняла с пальца рубиновое кольцо и, уронив его в трепещущую ладонь короля, направилась прочь, не одарив его больше ни единым взглядом.
— Мина! — закричал юноша, но она не слышала его.
Скованные цепями руки бессильно упали вдоль тела. Сжимая в руке кольцо, не отводя взгляда от удалявшейся фигурки Мины, юноша стоял на коленях.
— Почему ты уделяешь ему так много внимания, Мина? — вполголоса спросил минотавр, нагоняя ее. — Ведь тебе нет до него никакого дела, это же ясно. Так зачем ты внушаешь ему надежду? Зачем?
— Он может представлять для нас опасность, Галдар, — отвечала Мина, не оборачиваясь. — Я оставляю огромную страну в руках кучки наших людей. Стоит эльфам найти сильного лидера, как они объединятся и сбросят наше владычество. Сильванеш вполне может стать таким лидером.
Галдар оглянулся на эльфа, продолжавшего коленопреклоненно стоять на земле.
— Этот сопляк? Прикажи мне, и я разрублю его, как кочан капусты. — Минотавр потянулся за мечом, на лезвии которого запеклась кровь Таргонна.
— И превратишь его в мученика в глазах соотечественников. — Мина покачала головой. — Нет, для нас куда полезней, если он будет поклоняться Единому Богу и останется глух к мольбам и стонам своего народа. Тогда эти мольбы сменятся проклятиями.
Галдар смутился, а она добавила:
— Не думай о нем, Галдар. Единый Бог видит, что Сильванеш уже не представляет для нас угрозы.
— Ты хочешь сказать, что Единый Бог сделал его таким?
Мина метнула в минотавра поток раскаленного янтаря.
— Конечно. Единый Бог управляет нашими судьбами. Его судьбой. Твоей. Моей. — Она долго смотрела на него, потом тихо, словно обращаясь к самой себе, добавила: — Я понимаю твои чувства. Мне тоже нелегко далась преданность Единому Богу. Я сопротивлялась всеми силами... Знаешь, когда я была маленькой, в мою комнату как-то залетела птичка. Стены были стеклянными, и она видела то, что было снаружи, видела солнце, и небо, и свободу. И птичка билась о стены, стремясь вырваться на волю. Наконец, израненная и обессиленная, она упала на пол и стала дрожать в безуспешных попытках подняться. Тогда Золотая Луна подобрала несчастное создание, разгладила его перышки и вернула ему силы. Она вынесла птичку на волю и отпустила ее. Иногда мне кажется, что той птичкой была я, Галдар. Я вновь и вновь бросалась на стеклянные стены, и, когда это не помогло мне освободиться, когда я, истерзанная и измученная готова была упасть, Единый Бог подобрал меня и вдохнул силы в мое тело. Теперь он ведет и наставляет меня, как он ведет и наставляет нас всех. Ты понимаешь, что я хочу сказать?
Галдар не был уверен, что понимает. Он даже не был уверен, что хочет это понять, но на всякий случай ответил утвердительно. Он знал: такой ответ будет ей приятен, он вернет свет в ее глаза, разгладит морщинку на ее лбу.
Мина долго смотрела на него, затем резко отвернулась и бросила:
— Позови наших людей. Пора готовиться к отбытию в Соламнию.
— Хорошо, Мина.
Она снова обернулась к нему. Уголок ее рта чуть дрогнул.
— Ты не спрашиваешь, как мы доберемся туда?
— Нет, зачем спрашивать? Если ты мне прикажешь, у меня в ту же минуту отрастут крылья.
Мина весело рассмеялась — она была, в прекрасном настроении — и указала на горизонт.
— Смотри, Галдар. Вот что нужно минотавру для полета.
Солнце медленно клонилось к западу. И глазам Галдара предстало невероятной красоты зрелище. В пламени и пурпуре полыхавшего заката небосвод заполнили летящие драконы. Лучи солнца пронизывали красные и синие крылья, и те сияли подобно цветным стеклам витража. Чешуя черных драконов в солнечном свете отливала всеми оттенками перламутра. Зеленые драконы своим странным блеском напоминали небывалые изумруды, разбросанные в синем кобальте неба.
Все драконы заметно отличались друг от друга: красные — огромные и мощные, синие — маленькие и юркие, черные — норовистые и мстительные, белые — равнодушные и величавые, зеленые — ядовитые и смертоносные, словом, драконы всех цветов и возрастов, самки и самцы, явились на зов Мины. Многие из них уже долгие годы укрывались в тайных убежищах, страшась Малистрикс, Берилл и подлого Келлендроса — одного из представителей их семьи, обернувшегося против них. Они долго прятались, не желая, чтобы однажды их черепа очутились в тотемном зале одного из великих драконов.
Но вот наступила ночь ужасного шторма. За завыванием жуткого ветра, за шумом ливня, за раскатами грома услышали они голос, велевший им приготовиться к битве и откликнуться на призыв, когда придет ее время.
Уставшие от вечного страха, жаждавшие отомстить за смерть подруг, детей и товарищей, они теперь ответили на зов и прибыли в Сильванести, невиданной радугой просияв в небесах древней родины эльфов.
Чешуя драконов сверкала в солнечных лучах, тень от их гигантских крыльев рябью пробегала по земле, скользя по холмам и долинам, по строениям, лесам, озерам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
