кровью. Это стало очевидно в свете зажженных ламп. Он был достаточно ярким и освещал не только кресло и труп, но и встревоженные лица собравшихся вокруг. Женщин не стали будить, но мужчина собрались на месте трагических событий.
— У меня просто нет слов, — воскликнул дядя Мариос. — Когда только это закончится?! Бедняга Роксон, он всю жизнь преданно служил нашей семье…
— Так это ты нашел труп? — спросил Дорф, обернувшись ко мне.
— Да. И что теперь?
Он не ответил, потому что в диалог вмешался дядя Трауб:
— Шэнс, а что ты делал здесь среди ночи? Зачем вообще спустился?
— Я… в мою дверь постучали. И я вышел наружу.
— Знаешь что, дорогой племянник? Возвращайся в свою комнату и больше не выходи оттуда без предупреждения!
— На что вы намекаете?!
— Поднимайся к себе, Шэнс. А здесь мы уж сами разберемся.
— И вы туда же! Я думал, вы умнее и не поддаетесь на провокации и клевету!
Я не стал дальше спорить и доказывать свою непричастность к убийству. Сейчас можно было сделать только хуже. Очевидно ведь, что все настроены против меня.
***
Мне удалось довольно крепко уснуть, и кошмары меня не мучили. Лишь под утро приснились блуждания по запутанным коридорам и лестницам с колючими перилами и скользкими ступенями. Однако сон был не страшнее нашей действительности. Умывшись и одевшись, я распахнул дверь. В коридоре напротив расположился полицейский. Он позаботился о собственном комфорте — притащил из какой-то комнаты не только мягкое кресло, но и столик. На столике стояла тарелка с пирожками и большая кружка не знаю уж с чем, а представитель закона преспокойно завтракал.
— Что вы тут делаете?
— Ночью охранял вашу дверь, господин Шэнс. Так распорядился граф Трауб. Я не стал возражать.
— И что, я теперь арестован?!
— Вовсе нет. Господин инспектор не поручал никого арестовывать. А вы куда-то собираетесь?
— Я… хотел выйти в парк. Или это запрещено?!
— Идите, пожалуйста. Только будьте осторожны.
Мой страж не добавил: “и постарайтесь никого снова не убить”. Это уже можно было считать добрым отношением ко мне.
Я тихонько спустился на первый этаж, вышел в парк. Но теперь деревья и цветы не казались дружелюбными и хорошо знакомыми. Даже птицы не щебетали, словно затаились. Оставаться тут было неприятно, и я переместился ближе к воротам. В конце концов надо было дождаться инспектора Фоксена. Он ведь обещал вернуться если не накануне вечером, то уж точно утром. Я стоял у самой ограды и напряжённо вглядывался в проглядывавшую сквозь кованые прутья дорогу. Но она была пустынна…
Что произойдет в замке дальше? Уже сейчас — трое убитых, двое больных, из которых один в смертельной опасности. И ещё одна бесследно пропавшая, скорее всего, тоже убитая.
Со стороны высоких цветущих кустарников донеслись какие-то звуки и голоса. Вскоре я догадался: это возятся двое садовников, кажется, подсыпают в приствольные круги нарезанную кору. Несмотря на все убийства и прочие ужасы повседневная жизнь в замке и вокруг него продолжалась. Меня они не замечали, зато мне были отлично слышны их разговоры.
— Я всё-таки думаю попросить расчет, — сказал один садовник. — А ты?
— Погожу пока. Потерять место всегда успеется.
— Ну, смотри. А вот я как-то не хочу оказаться удаленным или зарезанным. Как бедолага Тим или дворецкий. Здесь гибнут не только господа, но и слуги.
— Да уж, старина Роксон так важничал и любил распоряжаться. А теперь… Так ведь нас всё равно отсюда не выпустят. Пока полицейские ищейки тут рыщут.
— Да уж, повезло… Граф Лэннис, говорят, при смерти. Я на кухне слышал: знаменитый врач, который прикатил вчера, тоже не сумел помочь.
— Жаль, граф был добрым хозяином. Хоть и приезжал в замок только по большим праздникам. Как думаешь, Шэнс и вправду отравил родного отца?
— Ну, почему бы и нет, раз остальных тоже он прикончил.
— Считаешь, это все-таки он?
— Кто же ещё? А Шэнс всегда был чокнутым. Удивительно, что раньше никого не убил.
— Я что-то сомневаюсь. Мне он не кажется таким уж монстром. Да и с чего бы вдруг он взялся за нож?
— Разве сумасшедшим нужен повод?
Под моей подошвой хрустнул камешек. Садовники примолкли. Возможно, заглянули за кроны кустарников и увидели меня. Во всяком случае, беседа оборвалась. Звуки, которые раздавались от их работы все удалялись, потом и вовсе исчезли. Садовники предпочли оказаться подальше от предполагаемого монстра, а то мало ли что…
Я поднял руки и сжал прутья решетки. Металлические колючки впились в кожу, на пальцах выступила кровь. А на дороге показался экипаж…
Глава 40
Инспектор Фоксен вновь был в центре внимания. На сей раз в библиотеке, куда он пригласил всех, то есть всех, кто остался жив-здоров.
— Итак, дамы и господа, продолжим нашу беседу…
— Позавчера такая беседа закончилась сами знаете, чем, — язвительно вставил Дорф. — Интересно, насколько мы можем считать себя в безопасности?
Его поддержала сидевшая особняком жена дядюшки Мариоса. Которая, возможно, в скором времени должна была превратиться в бывшую жену.
— Зачем вы снова вынудили меня выйти из комнаты? Только там я чувствую себя более-менее защищённой! Да и то не полностью. Когда наконец можно будет уехать из этого проклятого замка?
— Всему свое время, дорогая госпожа, — невозмутимо ответил инспектор. — Впрочем, надеюсь, такая возможность появится в самое ближайшее время.
— Мы вас слушаем, инспектор, — сказал граф Трауб. — Оставим пустые разговоры на потом. Сейчас важно знать, что вы предпринимаете для расследования? После того, как вы появились, в замке случилось ещё три трагических происшествия. В том числе убийство дворецкого. Мой брат в тяжелом состоянии, едва жив. Есть ли вообще смысл в вашей работе, если преступления продолжаются? Может, стоит обратиться к другим профессионалам? Что вы намерены делать сейчас?
— Мне очень жаль, господин граф. Да, я многое не сумел предотвратить. В этом моя вина. Но и дело чрезвычайно сложное. Прежде всего, мне ещё недавно не был ясен мотив.
— А сейчас ясен?
— Сейчас да.
— Поделитесь?
— Разумеется. Для этого я вас и пригласил.
Когда инспектор только приехал, он намекнул мне на то, что нынче все решится. Была и ещё одна деталь, которая это подтверждала. Мне ее удалось заметить. Но пока слабо верилось, что инспектор так прямо у
