ничего не видела, наткнулась прямо на этот шкаф. Под ним оказалась незапертая дверь. Это было спасение. Я спряталась в потайной комнате, дверь сама закрылась. Наверное, от ужаса я тогда слегка тронулась рассудком. Боялась высунуться из своего убежища. Мне казалось, доктор сразу же настигнет меня и убьет. Наверное, это поймут только те, кто чуть не расстался с жизнью и кого путались задушить. Немного пришла в себя, только когда через много часов появился дворецкий. Он сказал, что меня повсюду ищут, а сам он на всякий случай проверяет потайные комнаты замка. Я шепотом упросила его пока не выдавать меня и позволить остаться. Он согласился. Носил мне еду и питье. Спала я, завернувшись в одеяло…
— Мне все же не ясно, — сказал Мариос. — Почему Роксон пошел на такой обман? Он ведь был очень преданным слугой.
— Это мы уже вряд ли узнаем, — сказал инспектор. — Возможно, не смог устоять перед просьбой красивой женщины. Кто знает, какие у него были соображения.
— Я собиралась выйти в ближайшее время, — отозвалась маркиза. — Но… в прошлую ночь Роксон не пришел. А изнутри дверь открыть невозможно. Его правда убили? Я слышала только часть ваших разговоров.
— К сожалению, да. Ещё одна жертва. Теперь уже последняя. Зато он успел мне рассказать о вас. А вот господина Шэнса вы опасались совершенно напрасно. Он абсолютно невинен и полностью безопасен, словно барашек.
Мне захотелось чем-нибудь кинуть в инспектора, но ничего подходящего под руку не подвернулось.
***
Доктор Бэнчер и Дорф с наручниками на запястьях уже сидели в карете под охраной двух крепких полицейских. Для инспектора Фоксена запрягали другой экипаж. А сам инспектор стоял напротив меня по дворе и пытался помириться.
— Бросьте дуться. Что за детские обиды?
— Я не обижен, а возмущен.
— Если я что-то не так сказал, то прошу прощения. Хотя и не за что.
— При чем тут это? Вы обманули меня. Называли своим напарником, а сами скрыли, что уже в курсе всего. Я и вправду наивный барашек.
— Не выдумывайте. Насчёт маркизы я и правда узнал от дворецкого буквально накануне. Вы тогда неизвестно где находились. Я рассудил, что для неё будет безопасней отсидеться в тайной комнате ещё немного.
— Ладно. Но почему не рассказали о докторе?
— Я тогда ещё ничего толком не знал. Все встало на свои места уже в городе.
Кстати, если бы им не удалось свалить вину на вас, была вероятность подозревать неизвестного злоумышленника. Я ведь не просто так публично объявил об открытом подземном выходе. Это был бы для них запасной вариант. Возможность расслабиться.
— Проще говоря, я был бесполезен? Вы прекрасно справились без меня.
— С чего вы взяли? Даже не знаю, как раскрыл бы всю эту необычную интригу без ваших рисунков и вашей помощи. А последний рисунок… на нем ведь был замок Соррэя. Когда я в городе листал вместе с коллегами Главный справочник замков и увидел то же изображение… Все части головоломки сложились.
— Этот справочник есть и в нашей библиотеке. Вы могли бы спросить.
— А вы могли бы подсказать, дорогой господин Шэнс. Это наш общий промах. Но в целом мы неплохо сработались. Как насчёт того, чтобы вместе расследовать ещё какое-нибудь запутанное дело?
— Ни за что и никогда!
Нечто вроде эпилога
Последнюю точку в своей рукописи я поставил неделю назад. Сейчас перечитал и убедился: в целом события изложены точно. Я старался вернуться в то время и описывать события так, как воспринимал их тогда, еще не зная разгадки. Надеюсь, это удалось. Конечно, кое-что упущено или выражено довольно коряво. Наверное, потом добавлю некоторые моменты, а отдельные мелкие детали вычеркну. Или лучше оставить как есть?
С момента тех событий прошел почти год. Скоро начнется апрель. Замок Ровенгросс постепенно залечил раны и смирился с потерями. Отец еще долго болел, но вот уже несколько месяцев, как его здоровье полностью восстановилось. Однако он не уехал на виллу, а остался с нами. Так уж сложилось. Все же они с матерью созданы друг для друга, теперь это очевидно. В тяжелые дни она не отходила от него, теперь оба словно вновь переживают медовый месяц и радости первой любви. После всех блужданий во тьме и ошибок. Я рад за них. Пока не очень верится, но мои отношения с отцом становятся все ближе и доверительней. Возможно, когда-нибудь мы наверстаем то, что было упущено за долгие годы. Я не держу обиды на Илару. Думаю, ее предсказание и впрямь предотвратило нечто ужасное. А потерянные годы и отчуждение — что ж, случаются вещи и похуже. Удивительно, но я сейчас не считаюсь таким уж злобным чудовищем. Скорее, одумавшимся чудовищем. Да я и сам замечаю, что начинаю как-то иначе смотреть на окружающих и черная краска потихоньку превращается в смесь красок и оттенков. В сущности, это правильно, люди чаще представляют собой подобную смесь, а не сплошную черноту, как мне часто казалось раньше.
В замке новый управляющий. Тоже звезд с неба не хватает, и его не назовешь гением по части ведения хозяйства. Зато он точно не имеет уголовного прошлого.
Дорф и доктор Бэнчер все еще ожидают суда, он должен состояться в середине июля. Моя семья настаивает на том, чтобы заседания были закрытыми. Вероятно, так и получится. Граф Трауб вычеркнул Дорфа из своей жизни, но Веатта осталась верна единоутробному брату. Я ее даже начал уважать за такую твердость характера. Веатта навещает брата в тюремном замке. Говорит, что условия там неплохие. Она даже до сих пор верит, что Дорф не виновен. Или по крайней мере, корень зла — не он, а Бэнчер. Наверное, она имеет право на свою точку зрения.
Я продолжаю с переменным успехом заниматься живописью. Думаю, в сентябре удастся пристроить пару своих работ на большую выставку в столичной ратуше.
Что касается инспектора Фоксена, то у него все распрекрасно. Инспектор по-прежнему отличается крайней самоуверенностью и удачливостью. Недавно раскрыл еще одно громкое дело, о котором писали все газеты. Между прочим, важные зацепки ему подсказали мои новые рисунки. Да, мы продолжаем сотрудничать. Раз уж у меня открылся
