нас на глазах распутает этот сложный узел.
— Прежде всего требовалось уяснить, что движет преступником, — с видом победителя произнес инспектор. Сейчас он сильно смахивал на профессора за университетской кафедрой. Или на павлина, распускающего свой восхитительный хвост. — Есть ли логика в его поступках или он просто сумасшедший? Маньяк, который получает удовольствие от убийств и наслаждается своей безнаказанностью? Во втором случае все сложнее, поскольку действия убийцы не имеют смысла. Если не считать наслаждения самим фактом убийства. Тут сыщикам приходится больше рассчитывать на свою удачу и ошибки преступника. Надо без отдыха отрабатывать все версии на практике. Зато когда преступник руководствуется некой выгодой для себя — достаточно как следует порассуждать. Иначе говоря, потихоньку сматывать события в клубок и ждать, когда нить приведет к преступнику. Мотив преступника — путеводная нить для сыщика. Полагаю, это понятно?
— Полагаю, что большинство собравшихся здесь в состоянии понять прописные истины, — сухо отозвалась маркиза Лерейн.
— А вот мне не понятно, почему очевидный преступник до сих пор среди нас. Да ещё и чувствует себя неприкосновенным! — добавила Новеллина, не смирившаяся с тем, что ее вновь вытащили из добровольного заточения. — Конкретного имени она не назвала, но взгляд был направлен прямо на меня.
— Откуда вы знаете, кем я себя чувствую? Научились читать чужие мысли?
— Я не намерена вступать с вами в беседу.
Инспектор вмешался:
— Дорогие дамы и господа, не будем ссориться. Ведь все мы на одной стороне. Ну, почти все. Итак, преступный мотив был выявлен. Хотя с огромным трудом.
— И что это за мотив? — насмешливо спросил Дорф.
— Деньги. Всего лишь деньги, как бы банально ни звучало. Боюсь, что кое-кого разочарую. В древнем замке, овеянном легендами… в окружении старинных портретов… с подземным миром, где бродят призраки… Впору ожидать чего-то трагического, глубокого, мрачного. Кровавая месть, проклятие, пугающие тайны и все такое. Мрачно, красиво и изысканно. Эти образы сами собой возникают в подобной атмосфере. Но мы пошли по другому пути. Не такому романтичному. Зато точно отражающему человеческую натуру. И вот тогда мне удалось схватить конец путеводной нити…
Я заметил, что инспектор сначала сказал: “мы пошли”, а потом уточнил: “мне удалось”. Мелочь, однако отлично характеризует этого толкового и деятельного, но слишком тщеславного, эгоистичного и самодовольного субъекта. Расследование мы вели вдвоем, вот только победа (если она вообще была) доставалась ему одному. Ладно, у всех есть свои слабости, и тщеславие — ещё не самый худший вариант. Интересно, до чего же додумался самостоятельно великий мыслитель?
— Несколько мне известно, в замке было намного меньше гостей, чем обычно бывает в день рождения графини Джейни.
— Да, — кивнула мать. — Пришлось изменить планы. На прошлой неделе умер родственник Лэнни… моего мужа. Траур мы не объявляли, но шумный праздник и фейерверки — это было бы нехорошо с нашей стороны.
— Покойный герцог Соррэй ведь не очень близкий родственник?
— Не близкий. Двоюродный дед. У герцога вообще не осталось близких родственников. Так уж получилось. Он давно пережил не только родных внуков, но и правнуков. Почтенному старцу было больше ста лет.
— Сто шестнадцать, если точно, — вставил Мариос.
— Да, наверное. И все равно его смерть случилась как-то неожиданно… — Мать до этого момента казалась довольно спокойной, но сейчас ее губы задрожали. Возможно, так подействовало само слово “смерть”. — Господин Фоксен, можно я вернусь к Лэнни? Боюсь надолго оставлять его…
— Дорогая госпожа, вам совершенно нечего бояться сейчас. Он под присмотром двух врачей. Смотрите, даже доктор Бэнчер принял мое приглашение. Значит, опасности нет.
Доктор с серьезным видом кивнул.
— Состояние пока не ухудшается.
— Вот видите. Нет повода для беспокойства. Зато есть вероятность узнать, кто едва не убил вашего супруга.
Мне очень хотелось крикнуть инспектору: “Не томите! Хватит уже красоваться перед публикой. Особенно когда часть публики сходит с ума от тревоги и беспокойства. А кое-кто и вовсе уже на пределе.
К счастью, инспектор перестал растягивать свою тронную речь и приступил к делу.
— Ищи кому выгодно — вот главный принцип расследования, если имеет место преступление, совершенное вменяемым человеком, а не безумцем.
— Довольно смело считать вменяемым монстра, виновного в таких злодеяниях, — проворчал Мариос.
— Я имел в виду способность рассуждать и рассчитывать свою выгоду. Мы имеем несколько смертей и покушений на убийство. Однако самая первая смерть прошла незамеченной.
— Только этого не хватало! Разве в замке ещё кто-то?..
— В замке, только другом. Принадлежавшем герцогу Соррэю.
— Но позвольте, тот замок находится часах в семи езды отсюда. Вы про смерть герцога? Думаете, почтенного старца тоже убили? Какой кошмар!
— Нет-нет, я не сомневаюсь, он тихо отошёл в мир иной по естественным причинам. Однако его смерть вызвала все криминальные события в замке Ровенгросс.
— Как это связано? Объясните, — произнес Трауб.
— Начнем с самого начала…
Дорф приподнялся со своего места.
— Извините, инспектор. Но вы уже битый час ведёте пустые разговоры. Зачем тратить наше время? А вот у меня есть кое-какие улики. Настоящие, материальные. Я пока не хотел ничего раскрывать. Сам тайно вел расследование. Если подождете несколько минут, предоставлю эти улики. И свою гипотезу.
Инспектор улыбнулся.
— Мне будет очень интересно обменяться с вами гипотезами, господин Дорф. Вы, как многолетний студент юридической академии, конечно, владеете навыками расследования. И неплохо знаете законы. На улики я с удовольствием посмотрю. Только не сейчас, а чуть позже.
— Хорошо. А я пока…
Дорф явно намеревался покинуть библиотеку. Однако инспектор мгновенно оказался рядом, и все с той же лисьей улыбкой положил руки ему на плечи.
— Присядьте, прошу вас. Невежливо покидать приятную компанию раньше времени.
— Да что вы себе позволяете?! Не трогайте меня!
Дорф попытался высвободиться, однако инспектор с такой силой надавил него, что заставил вновь опуститься на диван.
— В чем дело, господин инспектор? — сдвинув брови, спросил Трауб.
— Я всего лишь прошу всех оставаться на своих местах. И выслушать короткую историю об одном молодом человеке. Не без способностей, но не слишком осторожном и осмотрительном. Молодежь порой попадает в ловушки, в которые сама стремится.
— В этом я с вами полностью согласна, — вставила маркиза Лерейн.
— Благодарю вас. Итак, молодой человек ведет беззаботный и весёлый образ жизни в столице. В этом нет абсолютно ничего плохого. Тем более, семья предоставляет ему вполне достаточные
