остановилась, и мы, выбравшись из её кузова, оказались рядом с большим палаточным лагерем. К нам подошли люди в камуфляжной форме с красными крестами на плечах, окинув нас взглядом, один спросил у полицейского:
— Кого на этот раз привезли, только девчонку?
— Да, мы её в первый день спасли и обещали забрать при первой возможности.
— Хорошо, стандартная процедура тебе известна, навестить можно будет только через два дня.
Полицейский кивнул. Присев на корточки, он взял меня руками за плечи и, глядя в глаза, сказал:
— Алина, ничего не бойся, тут безопасно. Сейчас тебя поместят на карантин на двое суток, а потом переведут к остальным. Мне нужно ехать, нужно очищать город от тварей, еще увидимся.
Попрощавшись со мной, мои спасители запрыгнули в кузов грузовика. Развернувшись и рыча двигателем, он повез их с территории палаточного лагеря. Один из людей в камуфляжной форме попросил меня следовать за ним. Зайдя в одну из палаток, где находился стол, два или три стула и простая железная печка в углу, от которой исходило тепло и пахло дымом, он, указав рукой на один из стульев, произнес:
— Присаживайся, не волнуйся, сейчас мы просто оформим документы и всё. Процедура простая и много времени не займёт.
— Я не боюсь. Скажите, а вы доктор?
Посмотрев на своё плечо, где у него был наклеен шеврон с красным крестом, он ответил:
— Я военный врач, а вообще тут сейчас находятся все подряд: военные, врачи, МЧС, полиция. Выжившие специалисты из разных ведомств собраны в этом лагере, моё дело заполнить документы и поместить тебя в карантин.
Проговорив это, он взял фотоаппарат и сфотографировал меня. Потом начал заполнять уже распечатанный бланк, задавая мне вопросы и записывая ответы. Закончив заполнять бумаги, он сказал:
— Ну, вот и всё. Теперь послушай о правилах карантина. Сейчас я отведу тебя в одноместную палатку, там ты должна провести двое суток. Обогреваться придётся самой, топя печку, дрова есть, разжечь помогу. Кормить будут два раза в день, сама понимаешь, не маленькая уже, продуктов пока в обрез, но в целом голод люди тут не испытывают. И самое главное, тебе нельзя покидать зону карантина. На первый раз, если поймают, получишь предупреждение. На второй раз — изгонят из города. Тут с нарушителями карантина никто церемониться не будет. Не для этого сейчас все работают на пределе, выискивая выживших по всему городу и свозя их сюда, чтобы тут начали бегать монстры, кусая и уничтожая спасённых.
— Всё понятно, я не буду нарушать условия карантина, но почему двое суток? Я видела много раз, как обращение укушенных происходят быстрее — от пятнадцати минут до часа примерно проходило между укусом и обращением.
— Какая наблюдательная! Молодец. Ты, как вырастешь, учись на вирусолога, если, конечно, будет где учиться. Двое суток, потому что еще никто толком не изучал, сколько длится инкубационный период и как ещё зараза распространяется, кроме укуса. Вообще, даже не известно, что это такое и откуда взялось. Многие склоняются к идее, что это искусственно выведенный боевой вирус, но пока это всё гадание на кофейной гуще.
Закончив меня ознакамливать с простыми правилами карантина, смысл которых заключился в том, что нужно просто сидеть в палатке и никуда не ходить, мы вышли и направились вдоль забора, мимо многочисленных больших палаток, где суетился персонал лагеря. Потом большие палатки кончились, мы подошли к полю, огороженному двойным забором. Первый забор, снаружи, был сварен из железных труб, потом шёл второй, сделанный из железных столбиков и натянутой между ними колючей проволоки. Между заборами было расстояние примерно в пять метров и стояли вышки из дерева с вооружёнными часовыми. С виду, это было похоже не на лагерь выживших людей, а на зону строгого режима в безумном мире, где произошел апокалипсис.
У ворот в зону карантина стоял обычный киоск, в которых раньше в городе продавали всякую всячину через маленькое окошко. Сейчас стеклянные витрины на нем были закрыты железом и осталось только то самое окошечко. В это окошечко выглянул человек в точно такой же форме, как и мой провожатый, взял протянутые ему документы, спустя минуту вышел из своего киоска с автоматом за плечом и открыл первые ворота, запуская нас в закуток между заборами. Закрыв ворота, он передал в точно такой же киоск мои документы, предварительно поставив на них какой-то штамп, и ушел обратно, в свой киоск. Человек из второго киоска тоже открыл ворота, запуская нас в зону карантина.
В двадцати метрах от вторых ворот и забора стояли небольшие зеленые палатки. Кто-то по-военному четко сделал ровный квадрат и поделил его на маленькие квадраты, примерно четыре на четыре метра. В каждом таком квадрате стояли палатки, у большинства из труб шёл дым, который пропитал весь воздух, по всему лагерю стоял запах, похожий на тот, когда в лесу жгут костры. Каждая палатка по периметру была огорожена четырьмя столбиками и натянутой между ними сеткой с ячейками в форме ромба. Между палаток сновали люди, одни таскали бутылки с водой, другие развозили на тележке рубленые дрова, перекидывая их через сетку к палаткам. Когда мы шли вдоль палаток, я обратила внимание на то, что изредка встречались палатки, обмотанные желто-черной лентой, некоторые были свалены, на них виднелись следы от пулевых отверстий.
Наконец мы остановились перед палаткой, в которой мне предстояло пережить карантин. Открыв калитку в заборчике из сетки с обычной щеколдой снаружи, мой провожатый первый откинув полог, залез в палатку, я последовала его примеру и оказалась внутри. Внутри стояла точно такая печка, как и там, где мы заполняли документы, рядом с ней была стопка дров. В углу лежал свернутый в рулон спальный мешок. Был небольшой столик, стул и ведро с крышкой. На этом обстановка заканчивалась. Мой провожатый взял одно полено и, достав большой нож, висевший у него в ножнах на ремне, ловко орудуя им, отколол от полена тоненькие куски дерева и произнес:
— Смотри внимательно, как растапливать печку, теперь это нужный навык. Видишь, я от полена отделяю тоненькие палочки, они называются лучинами. От бумаги тяжело сразу зажечь дрова, а лучины загорятся почти сразу, и от них начнут гореть дрова.
Говоря все это, он сделал штук десять лучин и, достав из кармана деньги, проговорил:
— Не так давно эти бумажки были смыслом жизни большинства людей, а теперь ими только печку растапливать можно. Хотя у них ещё осталось немало преданных идолопоклонников, которые даже
