шаг отдавался в теле.
Руки были связаны не слишком туго, но так, что от веревок не избавиться.
Назад я не смотрела. Знала: обратной дороги для меня нет.
Лайриса ехала впереди. Прямая спина, ровные плечи. Она держалась так, будто уже одержала победу.
Я посмотрела на неё, не скрываясь.
Она почувствовала. Обернулась.
— Ты так смотришь, будто надеешься, что я передумаю, — произнесла она с насмешкой.
— Нет, — ответила я. — Я гадаю, как ты будешь это объяснять, когда всё закончится.
Её губы растянулись в неприятной улыбке.
— Мне не придётся ничего объяснять.
Она отвернулась.
Я сильнее сжала пальцы на узлах верёвки.
Мы ехали молча ещё какое-то время, пока дорога не сделала поворот, и на пригорке показалась деревня. Несколько домов, тёмные окна, редкий свет. Люди попрятались. Двери закрыты. Только один мальчишка стоял у забора и смотрел на нас широко распахнутыми глазами.
Лайриса спешилась.
— Иди сюда, — позвала она.
Он подошёл, осторожно озираясь.
Она вложила ему в ладонь свернутый лист и монету.
— Отнесешь в замок. В руки предводителю. Быстро. Без разговоров.
Мальчишка кивнул так резко, что чуть не уронил письмо, и убежал.
Я смотрела ему вслед.
Вот и всё.
Теперь Кайрен узнает.
Мы снова двинулись в путь.
У последней покосившейся избы я заметила женщину. Она стояла у колодца. Простая одежда, тёмный платок, опущенные глаза. Но когда мы проезжали мимо, она подняла взгляд.
И посмотрела прямо на меня.
Силу я уловила не глазами. Кожей.
Тихая. Глубокая. Сдержанная.
Ведьма.
Я не шевельнулась. Только задержала на ней взгляд на долю секунды дольше, чем следовало.
Она едва заметно кивнула. И снова опустила глаза.
Мы вернулись на дорогу.
Лошади переступали по грязи, копыта вязли, ветер тянул с собой сырость. Лес стал плотнее. Людей вокруг — меньше.
— Что он в тебе нашёл? — вдруг начала Лайриса.
Я не ответила.
— Серьезно, — продолжила она. — Ведьма без рода, имени, положения. Ты даже законного наследника не сможешь ему родить.
— А ты сможешь? — спросила я спокойно.
Она усмехнулась.
— Я хотя бы не притворяюсь тем, кем не являюсь.
— Нет, — сказала я. — Ты просто врёшь лучше.
Она резко повернула голову.
— Осторожнее.
— Или что? — спросила я.
Несколько секунд она смотрела на меня молча. Потом отвернулась.
— Ты всё равно не доживешь до рассвета, — произнесла она зло.
Слова легли тяжело, отзываясь внутри мелкой дрожью.
Я не ответила.
Мы снова ехали.
Лес стал еще гуще и темнее. Деревья теперь подступали почти вплотную, ветки цеплялись за плащи, корни вылезали из земли под копыта. Лошади начали нервничать.
Я тоже.
Воздух изменился.
Стало холоднее. Тяжелее. В нём появилось что-то живое, почти ощутимое.
Я никого не видела, но ощущала чье-то незримое присутствие.
Мы приближались к болотам.
Лайриса словно ничего не замечала или умело делала вид.
Она всё ещё держалась уверенно, но в голосе появилась резкость.
— Он пожалеет, — выдавила она низко. — Что выбрал тебя.
Я посмотрела на её спину и промолчала.
Дорога свернула в густой перелесок.
Лошади шли осторожнее. Один из людей выругался, когда его конь споткнулся.
— Сделаем остановку, — предложила Лайриса. — Здесь уже недалеко.
Она спешилась.
Я почувствовала, как что-то внутри меня напряглось.
Слишком вокруг было тихо.
Неправильно.
Крик разорвал тишину.
Резкий. Короткий.
Один из солдат дернулся в седле и исчез — будто земля под ним провалилась.
Лошадь заржала, взвилась.
— Что за—?!
Ещё один крик.
Корни.
Я увидела, как они поднимаются из земли. Толстые, тёмные, живые. Они обвивали ноги, тянули вниз, лишали равновесия.
Лошади бились, люди кричали, кто-то пытался рубить мечом — в пустоту.
— Кто это?! — заорал один из них.
Никто не ответил.
Потому что никого не было.
Только лес.
И земля, которая ожила.
Меня рванули с лошади. Я не удержалась, упала на колени, больно ударившись о корни. Руки всё ещё были связаны, и встать сразу не получалось.
Я подняла голову.
Никого.
Только тени.
И ощущение, что они здесь.
Лайриса тоже поняла.
Я увидела это по её лицу.
Секунда растерянности.
И сразу — злость.
Она рванула ко мне быстрее, чем я успела подняться.
Холодный металл у горла.
Рука в волосах потянула назад.
Я замерла.
— Кто бы вы ни были! — крикнула она в темноту, срывающимся голосом. — Я убью ведьму!
На секунду над лесом повисла тишина.
Клинок сильнее прижался к коже.
— Слышите меня?! — выкрикнула она снова.
Я почувствовала, как по шее скользнула тонкая струйка тепла.
И не пошевелилась.
Глава 61 Вернувшийся удар
Ведьмы были рядом. Я чувствовала их присутствие, и такое могли только они.
Лайриса тоже это поняла.
Её пальцы в моих волосах сжались сильнее, дернули назад. Клинок царапнул кожу.
— Слышите меня?! — выкрикнула она громче. — Я не шучу!
Корни под ногами дрогнули.
Сначала едва заметно. Потом сильнее.
Один из солдат снова закричал — коротко, срываясь. Его ногу обвило что-то тёмное и утащило вниз. Он попытался вырваться, но земля под ним словно разошлась.
Лошадь рядом взвилась, встала на дыбы, сбросив наездника.
Крики.
Рывки.
И ни одного видимого врага, по которому можно ударить.
— Покажитесь! — заорала Лайриса.
Никто не вышел.
Только лес.
И земля, которая больше не подчинялась законам природы.
Я ощутила, как что-то меняется. Воздух становился тяжелее, теперь сквозь него нельзя было пройти просто так.
Лайриса дернула меня сильнее.
— Ты думаешь, они тебя спасут? — прошипела она мне в ухо. — Ты для них такая же, как и для меня. Чужая.
Я не ответила.
Потому что сама не знала, права она или нет.
В темноте между деревьями что-то шевельнулось. Даже не фигура, размытый силуэт.
Лайриса заметила, дернулась. На долю секунды в её глазах мелькнуло то, чего я раньше там не замечала.
Страх. Подбородок дернулся, губы задрожали.
Она сильнее сжала челюсть, и осталась только злость.
— Хорошо, — выдохнула она. — Тогда по-другому.
Её рука поднялась.
Я узнала этот свет раньше, чем увидела.
Он вспыхнул резко, на мгновение ослепив.
Горелец.
Рваный, яркий, живой — как тогда. В академии. На свадьбе.
Он дрожал над её ладонью, вытягиваясь, собираясь в узкий, направленный луч.
— Посмотрим, — произнесла она тихо, — как ты от этого увернешься.
Она прижала меня сильнее, удерживая как щит.
Внутри что-то сжалось.
Я не успела толком подумать, что заставило меня насторожиться.
Свет уже сорвался с её руки.
Ударил вперёд.
И в тот же миг — что-то изменилось.
Воздух перед нами завибрировал. Как будто что-то невидимое возникло между ударом и целью.
И горелец…
сбился.
Не погас. Не исчез. Дернулся, словно наткнулся на преграду. Свет вспыхнул сильнее, распался на рваные
