не считал себя вправе настаивать.
– Хорошо. Эти их встречи проходят как… – он запнулся, пытаясь подобрать слова, но тут на помощь пришёл Титов.
– Как те поэтические вечера, которые ты терпеть не можешь, - с улыбкой заявил он. – Только вместо декламации стихов звучат лозунги и речи. Полагаю, это общество понравится тебе немного больше: самомнения и претенциозности в них не меньше, но хотя бы в прозе.
– Как же вас заносит на подобные вечера, если вы их не любите? - не удержался от вопроса Константин.
– Просто их люблю я, а сестра порой милостиво соглашается составить компанию и украсить собой это странное общество, – легко пояснил Натан.
– Вы не очень-то лестно о них отзываетесь.
– Я люблю их стихи, а не поэтов, это не мешает здраво оценивать их человеческие качества. Кроме того, и среди них, при всех недостатках, попадаются очень достойные люди. Чрезмерное самолюбие непростительно, если за ним пустота, но если оно подкреплено личным мужеством и талантом – я способен смириться с этим качеством. Анна куда более требовательна к людям.
– Потому что имею перед глазами другие примеры: когда мужествo и прочие достоинства не исключают обыкновенной порядочности, – резко возразила та. – Если человек готов отдать собственного ребёнка в воспитательный дом просто потому, что не хочет с ним возиться, это…
– Не ругайся, – весело улыбнулся Натан, - они тебя всё равно не cлышат. - Анна осеклась, недовольно сверкнула глазами, но умолкла: брат был прав. – Константин, а вы знакомы с конкретными политическими взглядами этого человека и его компании? Мне кажется, Ане было бы куда полезнее хоть немного разобраться в основных течениях…
– Быстро всё равно не разобраться, там чёрт ногу сломит, - поморщился Хмарин. – Будет вполне достаточно, если Анна станет поддерживать всё хорошее против всего плохого, не вдаваясь в детали. Призывайте к борьбе с бедностью, осуждайте взяточничество, ругайте жиреющих чиновников, грязные улицы, наводнившие город подделки всего, безграмотность – и государство, которое всё это допускает. Сойдёте за свою.
– А в чём подвох? - Анна сосредоточенно перебрала в голове сказанное. – Ведь это действительно дурно…
– Дурно, – усмехнулся сыщик. - Я и не спорю.
– Но всё-таки что не так? Что-то же заставляет вас говорить о них в подобном тоне!
– Снобизм и личная неприязнь? – Константин насмешливо приподнял брови. Анна состроила недовольную гримаску в ответ и перевела вопросительный взгляд на брата.
– Только не говори мне, что это некое высшее сакральное знание, доступное только мужскому полу! – не без ворчливости проговорила она.
– Ты просто никогда не интересовалась политикой, – отозвался Натан, наблюдавший за разговором с лёгкой ироничной улыбкой и явным удовольствием. - Нетрудно указать на проблемы, тут большого ума не надо, представить себе справедливый идеал способен почти каждый. Трудно привести к нему действительность и не сделать, пытаясь, хуже. Да и сравнивать стоит не с абсолютом, а с недавним прошлым. У тех, кто посещает подобные кружки, едва ли хватит широты познаний и компетентности, чтобы сoздать план, жизнеспособный хотя бы при поверхностном взгляде. В лучшем случае это рядовые последователи крупных партий, мнящие себя причастными к великим делам, а по сути – орудие в чужих руках. В худшем – просто горячие головы,даже не задумывающиеся о какой-нибудь системе собственных воззрений.
– И к какой группе относится Вассер? - Анна перевела внимательный взгляд на Хмарина.
– Пару лет назад был из числа последних, - ответил тот после недолгой паузы. Он ожидал от барышни возмущения и недовольства хотя бы в малом, но она отреагировала на диво спокойно. Впрочем, он уже не единожды обманулся в госпоже Титовой, отчего не сделать это ещё раз? - Но за это время всё могло измениться.
– Да полно вам, за пару лет – подобного сорта челoвек? - усомнился Титов.
И Анне,и Константину хотелось бы перевести разговор в более деловой тон, обсудить расследование, но беда в том, что обсуждать пока было нечего, сплошь догадки и предположения.
Причина размолвки Вассера с Ладожским, с учётом кoртика, выглядела очевидной, но стоило выяснить, как Вадим относится к этому происшествию и что о нём рассказывает.
Политические брошюры тоже как будто указывали на Вассера, но тоже в конечном итоге плохо с ним вязались. Может, он был горячим и взбалмошным типом, но больше склонялся к социалистическим воззрениям, нежели буржуазным.
Ещё имелся некий (или некая?) В., безвозмездно снабжавший Ладожского ощутимыми суммами, но это была слишком распространённая буква, чтобы с ходу и без подготовки присваивать её Вадиму Вассеру, а предполагать, за что именно поступали деньги, можно было бесконечно.
В конце концов разговор свернул в вовсе уж cветские вопросы, к музыке, даже завели граммофон,и его Константин слушал с заметным удовольствием. Анну посетила неожиданная мысль выяснить, умеет ли сыщик танцевать, но неуместный порыв удалось сдержать.
Чем больше она узнавала Хмарина, его жизнь и его взгляд на вещи,тем больше стыдилась первого впечатления и собственного недоверия. Да, он не отличался изящными манерами и изысканной обходительностью, был грубоват, куда грубее её брата, по которому Анна привычно мерила встречных мужчин, но представал хорошим человеком. Честно исполняющим свой долг, способным признавать ошибки, порядочным и терпеливым, не лишённым сердца, сострадания и принципиальности.
Титова не бралась судить, насколько его нелюдимость, небрежность и некоторая бесцеремонность являлись чертами характера, а насколько – следствием ударов судьбы, но вполне уже с ними примирилась.
Теперь она не сомневалась, что расследование будет проведено со всем тщанием, могла успокоить подругу и с чистой совестью оставить Константина в покое, но этому мешало проснувшееся любопытство. Да, конечно, неопытная барышня, самонадеянно лезущая в расследование, это книжное клише, но… Как тут удержаться. Оставалось утешать себя тем, что в дело oна лезет не вопреки воле сыщика, а при полном его одобрении.
***
Конкин Сергей Андреевич был примечателен только наличием у него денег. Заработал их отец, бережливый и аккуратный промышленник, занятый производством резины, а от единственного отпрыска после его смерти требовалось одно: не профукать и не развалить отлаженный родителем механизм. Получалось плоховато, делами фабрики наследник не интересовалcя,и та потихоньку хирела. Когда Конкин гулял и строил из себя мецената – медленно, когда пытался воплощать в жизнь передовые идеи – стремительно, с
