мирную беседу – ровно такую, какую могли бы затеять на любом приёме в любом достойном обществе. Вассер предсказуемо полюбопытствовал, как в это место занесло Анну, она смущённо упомянула Маргариту и собственное желание разнообразить наскучившее общество знакомством с неординарными, яркими людьми.
Если бы это в самом деле было так, она бы очень быстро заскучала вновь, потому что поведение нового знакомого использовало привычные лекала и привычные темы. Но и Титова не хотела от них отходить: начни Вассер расспрашивать о тех вещах, ради которых она якобы сюда явилась, и всё могло посыпаться. Он явно посчитал собеседницу мающейся от безделья светской девицей,и Анна не стремилась развеять это предположение, напротив, охотно поддерживала.
Вассер много шутил и распускал хвост. Награждал присутствующих хлёсткими остроумными описаниями, почти эпиграммами, которые заставляли Анну неподдельно улыбаться.
Один из гостей полон потрясающих идей, но, к счастью, слишком ленив, чтобы воплощать их в жизнь и взаправду кого-то потрясать, другой – стоек и твёрд в убеждениях, словно стальной, вот только отлит из этого металла флюгер… К большинству гостей Конкина Вассер относился с заметным презрением, а больше – к хозяину, признавшись,что посещает эти собрания только ради хорошего вина и двух-трёх людей, хоть немного понимающих в том, о чём говорят. И случайных встреч, вроде сегодняшней, с ней.
Конечно, обсудили переменчивую погоду Петрограда. Как приговаривали скептики, место для столицы царь Пётр выбирал единственно с этой целью: чтобы поколениям бездельников всегда было что обсуждать. К слову пришлась и премьера в «Луна-парке», и театр в общем, которым Анна пусть и не бредила, но относилась с куда большим уважением, чем к современным поэтам. Обсудили балы и приёмы; несмотря на то, что посещала их редко, Анна оставалась в общем в курсе основных cплетен и интересных событий.
Вспомнила Титова, конечно, приём у князя Шехонского по случаю именин супруги. Говорить о своей дружбе с ней не стала, вместо этого посчитала уместным заметить:
– Правда, мои воспоминания о том вечере несколько омрачились накануне…
– Отчего же?
– Вы представляете, князя обвинили в убийстве. Этo, конечно, невероятно, он достойный, благородный человек и не мог подобного совершить, но история некрасивая. Не могу отделаться от мысли, что с этим господином, покойным, я познакомилась именно у князя. Ужасная история. Вы не слыхали?
– Не уверен. А кто этот господин?
– Ладожский, Евгений. Очень жаль, он произвёл крайне приятное впечатление, весьма умный и обходительный мужчина. Не представляю, отчего мы не встречались с ним прежде?
– Дурак он и сволочь, - раздражённо проговорил Вассер, всё-таки не выдержав. - Уж простите, нехорошо о покойных дурно отзываться, но меня извиняет то, что всё это чистая правда. Подлец и предатель.
– Надо же! А казался таким обходительным и благородным...
– О, это он умел! Знаете, бывают такие люди, словно яблоки: бочка наливные, а внутри – гниль и червями всё изъедено.
– Какая мерзость, - поёжилась Анна.
– Простите, я не должен был так говорить! – опомнился Вадим. – Это весьма недостойно с моей стороны – очернять человека, да еще покойного, да ещё в глазах барышни и такими словами...
– Отчего вы так на него сердиты? Он сделал что-то дурное?
– Да уж сделал. Предательство и подлость – всегда дурно, - поморщился Вассер. – Довольно, право, не хочу омрачать чудесное знакомство с вами,так украсившее мой вечер, упоминанием этого негодяя! Пусть на том свете ему воздастся по справедливости.
– Интересно, а были ли у него друзья или родные, чтобы похоронить по совести? - предприняла Титова ещё одну попытку.
– Едва ли, – уже с видимым раздражением отмахнулся Вадим, и настаивать на продолжении разговора Анна не стала.
До конца вечера она пыталась отделаться от чувства разочарования собой. Не так начала разговор, не так его построила, не так сказала – и никакого результата. Одна надежда, что Хмарин сумеет иными путями выяснить нужные детали. От неё, как видно, никакого прока.
Именно это недовольство собой подвигло её согласиться свидеться с Вассером завтра в более приятной обстановке. Ничегo подозрительного или непристойного, дневная встреча в премилой чайной на Невском и пешая прогулка, если позволит погода. Даже если убийца – он, едва ли подобное могло чем-то угрожать Анне.
До конца вечера Титова столь старательно делала вид, что новый знакомый ей приятен, что вскоре даже сумела себя в этом убедить. Когда она решилась узнать больше о его политических устремлениях, он вдруг стал казаться куда привлекательнее, чем до этого. Говорил жарко, с охотой, о том, как мечтает о справедливом устройстве Ρоссии, как больно ему от каждой встреченной подлости, какие хорошие, но привыкшие к дурному и заблуждающиеся здесь люди… В такого было нетрудно влюбиться, будь Анна более порывистой или юной особой, а сейчас – просто забавляло и вызывало любопытство.
Провожать её Вассер отправился решительно, не слушая возражений и не уговаривая задержаться подольше. Помог надеть шубу, поймал извозчика, да ещё пригрозил ему, чтобы доставил барышню в лучшем виде, и если дурное случится – дескать, костей не соберёт. От увещеваний Анны, что в одном мундире простудится, он легкомысленно отмахивался и отправился обратно к крыльцу только тогда, когда санки тронулись.
На этот случай план был оговорён,так что Анна велела возчику завернуть за угол и там остановиться, дожидаясь Хмарина. Тoт уверял, что без проблем найдёт себе подходящее местечко неподалёку, не пропустит её отъезд и подстрахует, если вдруг наедине на улице Вассер начнёт вести себя странно.
Не обманул: минуты не прошло, как Константин возник безмолвной тенью и вскочил в санки, заставив Анну дёрнуться oт неожиданности и с трудом сдержать вскрик. Узнала она его в первый момент по резкoму папиросному духу и только после разглядела в тусклом фонарном свете, когда уже втиснулся на сиденье рядом.
– Поехали дальше! – звонко велела возчику. Тот что-то пробурчал, недовольный ветреностью некоторых барышень, но Анна пропустила это мимо ушей,тем более Хмарин заговорил:
– Как всё прошло?
Рассказ много времени не занял, сообщила Титова и о предстоящей встрече,и о своём провале на агентском поприще.
– Вы к себе несправедливы, – возразил Константин. – Для первого раза весьма недурно. Вы сумели его заинтересовать, не возбудить подозрений и выяснить, насколько глубока его обида.
– И насколько? – уточнила
