в кондитерский дом Валье, чтобы отпраздновать вчерашнюю победу. Визит к Вейрам затянулся, поэтому времени на долгую остановку не осталось.
— Хорошо, милый. Думаю, что переодеваться тебе незачем, этот камзол подходит и для Вейров, и для Валье, так что задерживаться в самом деле не придется. Гвардейцы поедут с тобой. Возьмёшь Томаса?
— Пожалуй, нет. Это встреча знакомых, а не визит. Внутри он мне не понадобится, а ждать несколько часов в помещении для слуг, я думаю, бессмысленно.
Мира принимает ответ коротким кивком. Ещё неделю назад она нашла бы причину отправить со мной Томаса (Корбин, детка, он ведь твой личный лакей). Сегодня ограничивается вопросом:
— К какому часу тебя ждать?
Вопрос простой, но ответить на него точно я не могу.
— Наверное, к восьми или половине девятого… Как пойдёт. Я прежде не участвовал в подобных посиделках и понятия не имею, сколько они длятся.
Немного откровенности здесь полезнее четкого обещания. Я действительно не знаю местных правил. Я и в прежнем мире не слишком часто устраивал посиделки в кафе с друзьями, не то что в этом.
— Действительно, раньше ты от таких встреч отказывался или находил причину уйти раньше, чем они заканчивались. Тогда будем ждать тебя к половине девятого. Но не считай себя обязанным оставаться до конца, даже если все собрались отметить твою победу. Скучный вечер не станет лучше от того, что ты из вежливости высидишь ещё час.
Дорога до дома занимает около двадцати минут. Карета сворачивает с набережной, поднимается к старым усадьбам и въезжает во двор Даллосов.
Лакей открывает дверцу. Я спускаюсь первым и подаю матери руку. Мира выходит, поправляет накидку и задерживается возле подножки. За её спиной уже распахнуты двери, из холла льётся тёплый свет, но она не торопится подниматься по ступеням.
— Я рада, что Бренн тебя пригласил. Не думай, что мы не видим твоих успехов. Мы все замечаем и радуемся каждому достижению, и не только выигрышу или деньгам. Ты снова строишь планы, споришь, находишь людей, с которыми хочешь проводить время и нас с твоим отцом это радует. Подумать только: ты едешь праздновать свою победу! Для меня это многое значит.
Материнское одобрение разливается в груди приятным теплом. Мира не расписала мои достижения, она просто признала: мы видим и рады, и этого хватает, чтобы я счастливо улыбнулся.
— Хорошо проведи вечер, милый, — касается мама моего плеча.
— Спасибо.
Мира поднимается по ступеням. Я обращаюсь к кучеру:
— В кондитерский дом Валье, на Театральную площадь.
И возвращаюсь в карету.
Экипаж снова трогается. Старые жилые улицы остаются позади, город постепенно меняется: мы минуем частный сектор и катимся мимо витрин, где зажигаются лампы. Тёплые квадраты света ложатся на влажный от росы камень мостовой. Возле ресторанов и театров скапливаются кареты, лакеи перекликаются с кучерами, швейцары придерживают двери перед гостями. На перекрёстках тесно. Повозка с какими-то декорациями перекрывает половину проезда, за ней нетерпеливо фыркает пара гнедых, а по краю мостовой спешат люди в вечерних костюмах.
У Валье уже людно. За широкими окнами горит медовый свет, по стеклу золотой краской выведено название заведения. Когда лакей открывает дверцу, снаружу вместе с шумом голосов плывут запахи кофе, горячего шоколада, ванили, карамели и свежего теста. После нескольких ломтиков засахаренной груши в доме Вейров мой желудок отзывается на них с небывалым воодушевлением.
Швейцар узнаёт серебряный щит на дверце кареты и склоняет голову.
— Господин Даллос? Господа и леди ожидают вас в верхнем малом салоне. Позвольте проводить?..
Один гвардеец остаётся возле экипажа, второй входит следом и занимает место у двери.
Дальше поднимаюсь без охраны. Шум общего зала стихает с каждым пролётом; ковровая дорожка на втором этаже гасит шаги, из-за закрытых дверей доносятся приглушённые голоса и звон фарфора. У последней комнаты служитель останавливается, негромко стучит и открывает дверь.
Малый салон рассчитан человек на восемь. Два высоких окна выходят на Театральную площадь, где между экипажами движутся огни ручных фонарей. Матовые плафоны магических ламп под потолком дают ровный свет без резких теней. В центре стоит овальный стол; на белой скатерти уже ждут фарфоровый чайник, кувшин воды с тонкими ломтиками лимона и две тарелки засахаренного миндаля. Основной заказ ещё не сделали: перед половиной собравшихся раскрыты меню.
Бренн сидит вполоборота к двери. Увидев меня, он вскакивает так резко, что ножки дивана чуть отъезжают по полу, разводит руки и своим трубным голосом оповещает весь этаж:
— ВОТ И ВИНОВНИК ТОРЖЕСТВА! Корбин, ещё две минуты — и я велел бы начать поиски!
— По его лицу не видно, но он шутит, — говорит Тевен Терн.
За столом уже сидят Делла, Лисса Вайс и Тевен. Делла первой ловит мой взгляд; на губах появляется улыбка, таящая столько смыслов, что Джоконда могла бы попросить у неё урок. Лисса приветственно поднимает ладонь, Тевен кивает. Рядом с Бренном находятся ещё две девушки, которых я видел у Валье пару недель назад. У одной тёмные волосы, сливовое платье и безукоризненно прямая спина — леди Авелин Торрен. Вторая, рыжеволосая Нелла Роуд, одета в тёмно-зелёный костюм.
Их появление едва ли случайность, они не учатся с нами и не принадлежат к обычной лицейской компании. Это круг общения Бренна — люди, с которыми он встречается на выходных, бывает в театрах и обсуждает новости.
Бренн замечает, куда я смотрю, и торопится объяснить:
— Вы уже знакомы, пусть и мельком. Я имел неосторожность пообещать Нелле рассказать, чем закончилось соревнование, поэтому мои подруги здесь.
— Пообещал, — подтверждает Нелла, бросая на него весёлый взгляд. — Трижды. К третьему рассказу вы, Корбин, уже командовали десятью големами, лично удерживали ворота, а после победили Фенвика в поединке. Я решила увидеть героя до того, как Бренн добавит пожар, осаду лицея и спасение королевского наследника. Боюсь, знакомство с такой личностью могло оказаться непосильным для меня.
Свободно перебивать Бренна и пошутить над его преувеличениями можно лишь при давнем знакомстве. Полагаю, Нелла приехала прежде всего ради него. Авелин, напротив, с доброжелательным, но внимательным интересом рассматривает собравшихся. Может, ей нужна новая компания и возможность составить мнение о людях, известных ей пока лишь по рассказам Бренна. А может, она ищет историю, которую можно рассказать подругам.
— Он пригласил нас ещё вчера, — добавляет Авелин. — Мы согласились, потому что история вышла занятная. За пределами лицея вас знали как тихого и скромного человека, и вот вы за пару дней оказались в центре одного состязания, выиграли второе и сходу запрыгнули на уходящий поезд демонстрационной группы. Вы довольно интересный человек, Корбин.
Это можно принять за лесть, а
