Она знала, что даже сейчас, пока он стоял неподалеку и разговаривал с Джоанной, он все время за ней наблюдал. Кассандра кивнула им, но не подошла. В течение следующего часа она приняла казавшийся бесконечным поток посетителей, поговорила с каждым, выслушала их просьбы и поблагодарила за сочувствие и поддержку. Все это ее еще более утомило, но она понимала, что это было необходимо и уже дало некоторые результаты.
Наконец она смогла ускользнуть. В первую очередь она направилась в палаты Атрея, где поговорила с Еленой.
– Огромная сила духа и тела ванакса сейчас очень ему помогают, – сказала целительница. – Однако прежде чем он придет в сознание, невозможно точно оценить степень тяжести полученных им травм.
– Ты считаешь, что есть надежда на выздоровление? – Кассандра ухватилась за этот лучик надежды.
– Да, он оправится от ран, если переживет следующие несколько суток. Однако я не знаю, значит ли это, что в полной мере восстановятся все его физические возможности.
Мысль о том, что Атрей выживет, но не сможет нормально существовать, была ужасной. Перекинувшись парой фраз с родителями, остававшимися у постели сына, Кассандра вышла.
Ройс ждал ее в коридоре. Увидев его, она почувствовала, как немного отступило горе, стал легче груз проблем, но в этот же момент вспомнила, что должна скрывать от него свой план по разоблачению предателей.
– Как он? – спросил Ройс, пока они шли к ее комнате.
– Так же. Насколько я понимаю, в ближайшие дни наступит кризис.
– Ты очень устала.
Кассандра кивнула в ответ. После разговора с Еленой она почувствовала, как ее покидают последние силы. Даже необходимость просто передвигать ноги требовала огромной концентрации усилий.
– Этот день тянулся бесконечно. Я думала, что просто с ног свалюсь.
– Ну что ж, может быть, тебе лучше всего сейчас именно так и поступить. Хватит на сегодня. Ты и так уже сделала достаточно.
Она быстро взглянула на него, пытаясь разгадать, понял ли он, что она сделала на самом деле, но его лицо выражало лишь нежную заботу о ней.
– Спасибо, – пробормотала она и всего на секунду коснулась его руки, прежде чем скрыться в комнате, чтобы побыть одной.
Ройс остался в коридоре, уставившись в закрытую дверь. Он больше не мог справиться с гневом, который рос где-то внутри весь день. Вчера в поисках поддержки и сочувствия она повернулась к нему, сегодня – едва взглянула. Интуиция подсказывала: что-то здесь не так.
Он видел, что она смертельно устала и, возможно, мысли ее временами путались. Он не слишком-то хотел влезать в ее дела, но вот эта встреча с советниками, зачем она была нужна? Она не сделала ничего, кроме официального заявления о шагах, уже предпринятых до этого. Зачем же собирать совет или делать еще что-то в том же духе, когда ясно как день, что это только разозлит наиболее консервативных его членов?
После взрыва он не раз имел возможность убедиться, что Кассандра – женщина сильная и умная. Трудно поверить, что она стала бы предпринимать какие-либо шаги, не имея перед собой четких целей.
Хотя он мог и ошибаться. Она неожиданно попала в ужасное положение и была вымотана. Возможно, он искал скрытый смысл там, где его не было.
Может статься, что мысли его, бегущие по замкнутому кругу, ни к чему не вели. Он и сам очень устал, хотя и не собирался отдыхать. Вместо этого он отправился на поиски Марселлуса. Он нашел судью там, где и ожидал его застать, – в комнате, где хранились собранные на месте преступления улики.
– Это была обычная, ничем не примечательная повозка, – сказал Марселлус, вставая с колен возле кучи щебня. Его медленно перебирали. – К сожалению, нет ничего, что отличало бы ее от сотен подобных.
– Она может быть краденой? – спросил Ройс, рассматривая груду обломков дерева и покореженного металла.
– Это не исключено, но заявлений о пропаже пока не было.
– Что насчет бочек?
Судья пожал плечами:
– Практически ничего нельзя сказать, только то, что это действительно были бочки. Они были полностью разрушены взрывом, осталось лишь несколько металлических обручей. Однако… – он жестом указал на пол, где были разложены обломки повозки, – мы смогли определить размер повозки, а отсюда – вычислить максимальное число бочек, которые могли бы в ней поместиться; получается около двадцати.
– Двадцать бочек с порохом – медленно произнес Ройс, – это весьма значительное количество.
Марселлус кивнул:
– Вполне соотносится с нанесенным ущербом.
– Тогда возникает вопрос: кто мог иметь доступ к такому количеству пороха?
– Я веду поиски.
– А бунтари, они что-нибудь говорят?
– Вы имеете в виду людей, обвиненных в вандализме и общественных беспорядках? – скривившись, поправил его Марселлус. – Ничего, что могло бы принести пользу. Они заявляют, что абсолютно непричастны к взрыву, и очень рассержены тем, что их подозревают.
– Естественно, они стали бы вести себя так, если…
– Абсолютно верно.
– …если они невиновны, – закончил Ройс.
– Ну да, я думаю, вы правы, но совершенно так же они бы вели себя и в том случае, если бы были виновны.
– Значит, вы говорите, ничего полезного они не сообщили. Вся надежда на порох.
– Это займет какое-то время. Его довольно легко изготовить.
– У человека должен быть доступ к селитре, сере и углю, – сказал Ройс. – Было время, когда мы сами делали порох в Хоукфорте. Единственный компонент, который было сложно достать, это сера.
– Ну, на Акоре это не составляет особого труда.
– Почему?
. – Месторождения серы есть на трех небольших островах Внутреннего моря. Мы считаем, что они вулканического происхождения.
При упоминании островов Ройс напрягся. Он слишком хорошо их знал, хотя сам побывал только на одном. Фобос, Тарбос и Дейматос – все три названия означали страх, ведь они были рождены в ужасном смешении огня и смерти. – Они единственные уцелели от затонувшего сердца Акоры. Именно Дейматос значил для него очень много: именно на этом острове он попал в крохотную темницу и вырвался оттуда полуживым.
Вернувшись на Акору, он хотел раз и навсегда избавиться от ужасных воспоминаний о страданиях, которые выпали на его долю во время первого пребывания здесь. Он ошибался, полагая, что тот кошмар уже позади. Возможно, он все еще продолжался.
Но сейчас-то он не оказался в ловушке и в полном одиночестве. С ним были Кассандра… и Атрей… и абсолютно все акорцы, ведь они пострадают больше всего, если их мир снова рухнет, на этот раз не из-за природных катаклизмов, а по вине человека.
Он не имеет права допустить этого. Акора – это реальность, которую действительно стоит защищать, но это еще и воплощение мечты, родина людей, обладавших храбрыми сердцами и острым умом. Он не будет стоять и безучастно смотреть, как она погружается в небытие.
