Терем рязанского князя, сложенный из вековых дубовых стволов, высился на самом возвышенном месте города, вокруг него стоял прочный тын. Высокое теремное крыльцо было укрыто двускатным тесовым навершием, опиравшимся на резные столбы. Крыша терема была украшена затейливой резьбой, на ее коньке красовался вырезанный из дерева петух. Квадратные теремные окна сверкали на солнце зелено-голубым фряжским стеклом.
Теремные покои также радовали глаз витиеватыми резными узорами, которые виднелись на дверных косяках, на перилах лестниц, на деревянных колоннах, подпиравших потолочные балки, на идущих вдоль стен длинных скамьях…
Олеговы слуги встретили Владимира и его людей возле переправы через Трубеж. Олегу доложили, что к нему прибыли послы от московского князя. И все же Владимиру пришлось довольно долго ожидать появления Олега Ивановича, который был занят беседой с послами византийского императора.
Наконец распахнулись двойные дверные створы и в покой, пронизанный косыми лучами солнца, вступил Олег в длинной темно-красной однорядке из аксамита, в зеленых сафьяновых сапогах, с золотой диадемой на голове. Рядом с Олегом шли три греческих посла, облаченные в яркие мантии из тяжелого шелка с ворсом из золотых и серебряных нитей. Один из послов был дороден телом и совершенно лыс, двое других были подстрижены под скобу, длина их темных волос едва достигала ушей. Лысый византиец был значительно старше летами двух своих спутников. Он был весь увешан золотыми украшениями, даже в мочки ушей у него были вставлены золотые серьги с изумрудами.
Позади Олега двигалась его свита: трое длиннобородых бояр в распашных кафтанах поверх белых рубах и пятеро молодых гридней в белых льняных портах, заправленных в красные сапоги, и длинных разноцветных рубахах из тонкой заморской ткани. Пояса на гриднях блистали позолотой и драгоценными каменьями.
Олег о чем-то непринужденно беседовал с посланцами византийского императора на греческом языке. Увидев московских послов, Олег заметил лысому греку, не пряча усмешки. Мол, погляди, друг мой, как одеты эти гордые московляне! «Дмитрий уже сколь лет подряд всю ордынскую дань себе забирает, а послов своих прилично одеть не может!»
Греческие послы заулыбались, переглядываясь друг с другом. Один из них высказал предположение, что, вероятно, московский князь очень скуп. Другой заметил, что, скорее всего, Дмитрий просто-напросто глуповат и неотесан. Лысый византиец предположил, что, возможно, Дмитрий сам весьма скромен в одежде и в быту. А каков господин, таковы и его слуги.
– Это верно подмечено, – по-гречески произнес Владимир, раскрасневшись от волнения. Он шагнул к Олегу и греческим послам, желая показать им, что прекрасно понимает, о чем они говорят. – Князь Дмитрий предпочитает одеваться неброско, не гоняется за золотыми украшениями и не приветствует тягу к роскоши среди своих приближенных. Я как соратник Дмитрия во всех его делах полностью разделяю его привычки и пристрастия.
– Как зовут тебя, посол? – обратился к Владимиру Олег Иванович, слегка обескураженный неловкостью возникшей ситуации.
Владимир назвал свое имя и то, кем он доводится московскому князю.
После того как рязанский князь распрощался с византийскими послами, он пригласил Владимира в небольшую уютную светлицу для разговора с глазу на глаз.
Олег Иванович был на двадцать лет старше Владимира. Это был статный и крепко сложенный мужчина, с длинными светлыми волосами и русой бородой. У него были правильные черты лица. Высокий лоб изборожден глубокими морщинами, между темных густых бровей залегла суровая складка.
Выслушав из уст Владимира, при каком условии московский князь готов вернуть ему Лопасню, Олег помрачнел и промолвил:
– Помер Владимир Ярославич, уже три месяца минуло, как он отдал Богу душу.
– Как же так? – в растерянности пробормотал Владимир. – С чего вдруг?
– Захворал и помер, – проворчал Олег, не глядя на Владимира. – Такое со всяким может случиться.
– А может, это ты поспособствовал, чтобы такое случилось, а? – Владимир так и впился пристальным взглядом в суровое лицо Олега. – Тебе ведь выгодна смерть Владимира Ярославича.
– Нечего на меня зыркать, младень! – вспылил Олег. – Я ведь тоже могу обвинить тебя в убийстве твоего родного дяди. Расскажи-ка мне правдиво, что ты сотворил с Проклом Ивановичем, нагрянув прошлым летом к нему в Галич. Ну, чего молчишь?
– Не убивал я Прокла Ивановича, – проговорил Владимир, смущенный гневным напором Олега. – Бог свидетель!
– И я готов Богом поклясться, что не причастен к смерти своего двоюродного брата, – сказал Олег, не пряча глаз от Владимира. – Не скрываю, что Владимир Ярославич скончался в Рязани. Однако к тому времени я его из темницы выпустил и оковы с него снял. Сын его Иван может это подтвердить.
– Где теперь Иван? – спросил Владимир. – Можно мне поговорить с ним?
– Иван сидит князем в Пронске, – промолвил Олег. – Я вернул ему отцовский удел, взяв с него присягу на верность моему дому. Если хочешь, я могу послать гонца в Пронск. И уже завтра Иван будет здесь.
– Хорошо, – вздохнул Владимир. – Пусть будет так.
Олег пригласил Владимира потрапезничать с ним и его семьей.
Покуда челядинцы накрывали на стол в трапезной, Олег показал Владимиру свои книги на русском и греческом языках. Олегова библиотека находилась в особом теремном покое на втором ярусе, там было много света, поскольку окна выходили на юго-восток. В этом помещении вдоль стен тянулись широкие полки, на которых были разложены книги в кожаных переплетах. Особо редкие и дорогие Олегу книги хранились в сундуках, обитых листовой медью.
Владимир поразился такому обилию книг в тереме рязанского князя. «Недаром про Олега говорят, что он вельми смыслен и мудр», – невольно подумалось ему.
Владимиру было ведомо, что Олег женат на Евфросинье, дочери Ольгерда. Матерью Евфросиньи была дочь витебского князя Мария Ярославна, которая являлась первой женой Ольгерда. Ныне Ольгерд был женат второй раз на сестре тверского князя Ульяне Александровне. Альдона, жена Владимира, была рождена Ольгерду его второй супругой. Таким образом, Евфросинья и Альдона были сводными сестрами.
Евфросинье Ольгердовне было тридцать лет. Это была необычайно красивая женщина с благородными чертами лица, с дивными светло-серыми глазами и длинной белокурой косой. Рязанская княгиня приветливо улыбалась Владимиру, расспрашивая его об Альдоне, с которой она ни разу не виделась, но очень хотела повидаться. Познакомился Владимир и с детьми Олега. Старшему из Олеговых сыновей Роману недавно исполнилось пятнадцать лет. Среднему сыну Радославу было тринадцать лет. Младшему Федору – одиннадцать. Дочери Олега Анастасии было десять лет.
