Иван Калита оставил по себе благодарную память в московском боярстве, молвил Полиевкт, ибо он сплотил бояр вокруг себя, наделив землей и службой каждого. Иван Калита завещал потомкам своим беречь и возвышать боярских сыновей, ведь на боярах держится власть великого князя. Дед покойного Василия Вельяминова служил прадеду Дмитрия и его деду, сам Василий Вельяминов служил отцу Дмитрия и ему самому. И вот случилось неслыханное: Дмитрий не только не сделал тысяцким Ивана Вельяминова, нарушив родовую преемственность, но и вовсе упразднил эту должность в Москве!
– Скоренько Дмитрий позабыл, кому он обязан княжением Московским и столом владимирским! – сердито молвил Полиевкт. – Отец мой и его братья взлелеяли «сиротку» Дмитрия, оградили его от всех напастей, не дали зачахнуть его княжеству! Так-то Дмитрий отплатил роду Вельяминовых за все их заслуги перед его родом! Не по совести и не по обычаю поступает Дмитрий, хочет единым самовластцем быть над боярами, купцами и посадскими. Токмо не было такого от веку, чтоб на месте тысяцкого князь сидел. – Полиевкт в гневном исступлении ударил кулаком по подлокотнику кресла. – Не было и не будет!
– Кресло не поломай, боярин, – промолвил Владимир, восседая на стуле напротив гостя. – От меня-то тебе какая надобность?
– Князь рязанский и я предлагаем тебе сбросить с трона Дмитрия и взять Москву под свою руку, ведь ты же из Калитина рода, а посему имеешь право на княжение Московское, – перешел к главному Полиевкт. – Олег Иванович готов подсобить тебе в этом деле. И князь тверской в стороне не останется, уж поверь мне. Брат мой Иван ныне в Твери обретается и зря время не теряет.
– Противно и гадко мне слушать тебя, боярин, – ледяным голосом произнес Владимир. – Сразу говорю тебе, злыдень, не столкуемся мы с тобой. Ибо ястреб с вороной не дружит.
– Ты же на коротком поводке сидишь у Дмитрия, дурень! – воскликнул Полиевкт, его мясистые щеки раскраснелись от волнения. – Дмитрий и тобой пожертвовать может, ему же плевать на все и на вся! Он же в самодержцы метит! Иль ослеп ты, княже?
– А я вот велю тебя схватить и выдам Дмитрию с головой. – Владимир встал и громко крикнул: – Эй, стража! Сюда! Ко мне!
За дверью раздался топот ног, и в светлицу ввалились четверо молодых гридней в одинаковых голубых рубахах, в красных плащах и сапогах, с мечами у пояса. Замерев на месте, молодцы воззрились на князя, как преданные охотничьи псы.
– Это изменник, братцы. – Владимир ткнул пальцем в побледневшего Полиевкта. – Хватайте его и волоките в поруб. Да особо с ним не церемоньтесь!
Дружинники расторопно сдернули толстяка Полиевкта с удобного кресла и потащили к выходу из терема. Двое гридней схватили боярина за руки, а двое других грубо подталкивали его в спину, обтянутую узорным сукном объяровой свитки.
– Сие злодейство не пройдет тебе даром, князь! – упираясь и оглядываясь на Владимира, выкрикнул Полиевкт. – Братья мои отомстят за меня!
– Заткнись, переветник! – хмуро обронил Владимир. – Будешь крысам в темнице угрозы свои расточать!
Вскоре возмущенные вопли Полиевкта затихли где-то в дальних теремных переходах. Выглянув в окно, Владимир видел, как гридни в красных плащах волоком протащили по утоптанному снегу что-то орущего Полиевкта и запихнули его в подземелье.
Владимир направился было в покои жены, но к нему вдруг пришли его ближние бояре, встревоженные и озабоченные.
– Нехорошее дело ты затеял, княже, – первым заговорил Афанасий Рыло. – Посла трогать нельзя! Тем самым ты озлобишь рязанского князя. А ведь Серпухов к Рязани гораздо ближе, чем Москва. Олег не замедлит с местью, а помощь из Москвы быстро к нам подойти не сможет. Семьдесят верст – не шутка!
– Дмитрий уже наломал дров и еще наломает! – вторил Афанасию Ян Волосожар. – С Мамаем у Дмитрия полный разрыв, и с Ольгердом он во вражде. Мало того, Дмитрий так и не замирился с Олегом да еще и с Тверью воевать собирается. Разума Дмитрий лишился, коль творит такое! Не выстоять Дмитрию одновременно против Орды и против Ольгерда! Тверской князь будет драться с Дмитрием яростно, опираясь на литовцев. С юга в спину Дмитрию Олег может ударить. По лезвию ножа Дмитрий ходит!
Бояре хором убеждали Владимира отпустить с миром боярина Полиевкта. Неизвестно, как все обернется в ближайшем будущем, рассуждали они. Может, одолеет Дмитрий Тверь и Ольгерда, а может, и нет. А ведь еще существует угроза Мамаева вторжения!
– Это ныне Дмитрий высоко сидит, а через год-другой его, может, и в живых-то не будет, – молвил боярин Кирсан. – Недругов у Дмитрия много, а сам он смертен. Сыновья Дмитрия еще слишком малы, чтобы на стол княжеский взойти. Вот тогда-то и придет твое время, княже. – Кирсан многозначительно подмигнул Владимиру. – А покуда извлекай урок из ошибок Дмитриевых, княже. Действуй осмотрительно и не руби сплеча.
– Что я слышу, бояре! – нахмурился Владимир. – К чему это вы меня подбиваете?
– К обдуманным поступкам, вот к чему, – невозмутимо ответил вездесущий Афанасий Рыло. – Княже, ты можешь презирать боярина Полиевкта, но сажать его в поруб и тем более выдавать Дмитрию не имеешь права, ибо так с послом не поступают. Не греши, князь. Отпусти Полиевкта с миром.
– Вполне может статься, княже, что Полиевкт и Олег Иванович в будущем могут тебе пригодиться, – вставил Ян Волосожар. – Недаром в народе говорят: не плюй в колодец…
– Ладно, бояре. Уговорили! – Владимир недовольно передернул широкими плечами. – Пусть проваливает Полиевкт обратно в Рязань. Скатертью дорога!
* * *
Деятельный и мстительный Иван Вельяминов и впрямь не терял времени даром. Едва пригрело весеннее солнце, он перебрался из Твери в Орду, где встретился с Мамаем и выпросил у него ярлык на владимирский стол для Михаила Александровича. Самолично доставить Мамаев ярлык в Тверь Иван Вельяминов не отважился, по его поручению это сделали купцы-фряги. Вместе с фряжскими купцами в Тверь приехал и посол от Мамая по имени Ачи-Ходжа. Оставаясь в Орде, Иван Вельяминов не бездействовал. Он неустанно подбивал Мамая к походу на Москву, считая себя доверенным лицом тверского князя.
Вновь обретя заветный ханский ярлык, Михаил Александрович наведался в гости к Ольгерду, сговорившись с ним о совместных военных действиях против Москвы. На этот раз Михаил Александрович был уверен в победе над ненавистным московским князем, поскольку Мамай и Ольгерд согласились одновременно выступить на Москву с юга и с запада. Тверская рать должна была нанести удар по Московскому княжеству с севера. У Дмитрия просто не хватит сил, чтобы отразить вражеские вторжения сразу с трех сторон!
