Если Роман в точности походил на отца, то Федор и Анастасия чертами лица полностью уродились в мать. Лишь Радослав соединил в своем облике что-то от матери и что-то от отца.
За этим же столом оказалась пятнадцатилетняя Ольга, дочь покойного Владимира Ярославича. Это была миловидная молчаливая девушка с русыми косами и печальными зеленовато-голубыми очами. Как пояснил Олег Владимиру, племянница взята им на попечение. Мол, он уже подыскал ей достойного жениха среди сыновей муромского князя.
Владимир успел заметить тень неприязни, промелькнувшую по склонившемуся над тарелкой лицу княжны Ольги при упоминании ее дядей «достойного жениха» из Мурома. Это навело Владимира на мысль, что княжна Ольга, скорее всего, пребывает в Рязани не по своей воле, что у Олега Ивановича явно не все ладно в отношениях с двоюродной родней и в этой связи неожиданная смерть Владимира Ярославича не может не вызывать самые худшие подозрения.
Глава третья. Измена
Ночью над Серпуховом прокатилась гроза, с ветром и ослепительными молниями. Не обронив на иссушенную зноем землю ни капли дождя, завеса из тяжелых мутно-лиловых облаков проплыла по небесам в сторону муромских лесов.
Разбуженный грозой Владимир осторожно выскользнул из горячей постели, стараясь не потревожить спящую Альдону. Шлепая босыми ногами по деревянным половицам, он пробрался в угловую светелку, куда уже заглянули первые робкие лучи восходящего солнца.
Владимир распахнул окно. Ему открылся вид на тесное скопище деревянных домов, теснившихся по склонам Красной горки до самого берега реки Нары. Раньше из этого окна можно было увидеть голубую ленту реки. Теперь по крутому берегу Нары и вдоль ее притока Серпейки протянулся мощный земляной вал в пять саженей высотой с возведенной на его гребне стеной из дубовых бревен. Строительство крепостных стен и башен Серпухова завершилось две недели тому назад.
При взгляде на длинную бревенчатую стену, на пузатые башни, увенчанные высокими конусообразными кровлями, в сердце Владимира разливалось горделивое осознание того, что и его удельный град отныне представляет собой неприступную крепость. Во время недавней встречи с Олегом Владимира уязвляла его похвальба, мол, добротно укрепленная Рязань есть крепкий орешек для любого врага. «Не то что Коломна с ее обветшавшими стенами, – молвил Олег. – И тем более Серпухов, который голыми руками взять можно!»
Да, было время, когда Серпухов можно было захватить голыми руками. Но теперь это время миновало! Отныне Серпухов неприступен, как и Рязань!
Услышав позади чьи-то легкие быстрые шаги, Владимир обернулся – в дверях стояла Альдона, вся розовая после сна, с распущенными по плечам светлыми волосами. Одной рукой она придерживала у себя на груди льняную простынь, которая укрывала ее стройную фигурку наподобие длинного плаща.
– Ты почто не спишь, милый? – тихо спросила Альдона, подавив зевок тыльной стороной ладони. – И почто ты сидишь голый у окна?
Владимир улыбнулся и пожал плечами.
– Я хотел лишь взглянуть на восход солнца, – сказал он. – Подумал, все вокруг спят в такую рань, кто меня увидит. А ты чего вскочила, ласточка моя?
– Душно, потому не спится, – промолвила Альдона, затворив дверь на щеколду. – Гляжу, а я одна на ложе. Вот и побежала тебя искать! – Сбросив с плеч тонкую простыню, Альдона нагая приблизилась к мужу. – Мы с тобой сейчас как Адам и Ева. Может, согрешим?
На пунцовых устах Альдоны трепетала лукавая улыбка, ее темно-синие глаза озарились блеском нескрываемого вожделения. Такое у нее часто бывало по утрам, поэтому Владимира ничуть не удивил этот порыв сладострастной чувственности, охвативший его юную супругу.
Владимир нежно привлек Альдону к себе, обняв ее за гибкую талию. Альдона обвила шею мужа руками, их губы соединились в долгом поцелуе.
После этого поцелуя Владимир и Альдона с нетерпением и с поспешностью в движениях соединили свои обнаженные, распаленные желанием совокупления тела, расположившись прямо возле распахнутого окна. Опершись руками на скамью и свесив на подоконник свои пышные белокурые волосы, Альдона с блаженными стонами слегка подавалась назад, принимая в глубину своего детородного чрева затвердевший мужской жезл Владимира, чувствуя на своей изогнутой спине и ягодицах ласковые поглаживания его сильных рук. Это было восхитительное утро для Владимира и Альдоны, одно из многих таких же рассветных часов, когда они занимались почти до изнеможения интимной гимнастикой сразу после пробуждения. Когда из нижних теремных покоев донеслись голоса и шаги проснувшихся челядинцев, приступивших к своим повседневным делам, Альдона и Владимир вернулись в свою опочивальню, давясь смехом, как дети. На мягком широком ложе они продолжили то, что начали в угловой светлице у окна, но только с еще большим пылом.
Зная, что Владимир более откровенен с нею именно в постели, когда пребывает в расслабленном состоянии после сладостных объятий, Альдона при случае пользовалась этим. Так было и на этот раз.
– Милый, ты приехал из Москвы хмурый и недовольный. Почему? – осторожно поинтересовалась Альдона, лежа рядом с Владимиром и поглаживая кончиками пальцев его широкую мускулистую грудь. – У тебя случилась размолвка с князем Дмитрием? Из-за чего?
– Дмитрий не пожелал уступить Олегу Лопасню, хотя я уговаривал его пойти на это, – после недолгого молчания ответил Владимир. – Дмитрий подозревает Олега в убийстве его двоюродного брата Владимира Ярославича. То, что Олег посадил на пронский стол Ивана, сына Владимира Ярославича, не подтолкнуло Дмитрия к замирению с Рязанью. Дмитрий зол на Олега еще и за то, что тот водит дружбу с Мамаем. – Владимир тяжело вздохнул. – Я жалею, что рассказал Дмитрию про Сары-Ходжу, с которым мне довелось встретиться в Рязани. Сары-Ходжа подбивал Олега на подлый поступок, однако Олег не поддался на эти уговоры. Это говорит о том, что Олег – честный человек.
– Что именно предлагал Сары-Ходжа Олегу Ивановичу? – загорелась любопытством Альдона. Она даже приподнялась на ложе, опершись на локоть.
– Сары-Ходжа советовал Олегу выдать меня Мамаю, – поколебавшись, ответил Владимир. – За это Сары-Ходжа обещал Олегу великую милость от Мамая и прощение каких-то долгов. Отказ Олега сильно разозлил Сары-Ходжу. – Владимир помолчал и добавил: – Об этом мне украдкой поведала Евфросинья, Олегова жена.
– Олег Иванович – смелый муж! – восхитилась Альдона. Целуя Владимира в щеку, она добавила: – Ты правильно сделал, милый, замолвив слово за рязанского князя перед Дмитрием.
– Что толку из этого? – проворчал Владимир. – Теперь озлобленный Олег выждет момент и ударит в спину Дмитрию, когда у того начнется война с Тверью или с Литвой.
