глазами. Я уже видела эту сцену: опальная императрица передавала артефакт моей маме. Но на этот раз я не стала поворачиваться, хотя очень хотелось увидеть маму. Глаза женщины были прямо передо мной, и я их узнала. Я уже видела эти большие серые глаза у другого человека. Сейчас, когда она пыталась сдержать слёзы, не показать свою боль, лицо её окаменело. И сама она застыла, как. истукан. став ещё более схожей.
Глава 43. Брат
Очнулась я из-за спора, будить меня или нет, и, если нет, то кто меня понесёт.
Меня всё ещё потрясывало от откровения, пришедшего во сне. Хотя, какой это сон, это память. Янтарь добрался до меня второй раз за один вечер. И мне нужно с этим разобраться.
Рум и Рэйнер стояли лицом к лицу, довольно близко, сдержанно порыкивая друг на друга. Но мне нужен был другой человек и очень срочно. Вот прямо восемнадцать лет не нужен был, а теперь потребовался. Я протиснулась между этими двумя, инстинктивно прижимаясь к Руму. Выдержала знакомый фонтан мурашек, только что не цыкнула на них «тихо, не до вас».
— Грет! — тут же исправила на более вежливое. — Магистр Грет, мне нужно задать вопрос. наедине.
Видимо, что-то в моём голосе было новое, потому что инспектор послушно наклонил голову и велел остальным:
Идите, мы догоним.
И пока Алия в сопровождении Рума и Рэйнера не отошла на достаточное расстояние, я жадно разглядывала лицо магистра. Как я могла с первого раза не признать сходство? Те же серые глаза, плотно сжатые губы, старающиеся скрыть эмоции. Истукан, одним словом.
— И долго ты собирался это скрывать? — впервые я обратилась к нему на ты, и впервые требовательным тоном.
— Что именно?
— Твоя мать была императрицей! Ты ведь мой брат? Почему не сказал сразу же?
— На это не так просто ответить.
Я не стала дёргаться и засыпать его новыми вопросами. Пусть сначала ответит на этот. Я просто уставилась ему в глаза, не позволяя отвести взгляд, молча, выжидающе.
Довелось мне когда-то заглянуть за кулисы бродячей театральной труппы. Пожилой мужчина готовил юношу к выходу на сцену. Тогда я и услышала странный совет, но кажется, только сейчас я поняла его смысл.
"Хочешь дождаться ответа, не суетись, держи паузу".
Инспектор то хмурился, то пытался принять свой обычный примороженный вид, но я молчала, сверля его взглядом, и он сдался:
— Ну, на тот момент у меня не было к тебе братских чувств.
— И поэтому ты хотел убить мою мать?
Он дёрнулся, как от пощёчины, и посмотрел на меня так, что, если бы не моя праведная злость, я бы с удовольствием провалилась под землю. Но нет, права была я, пусть сам проваливается.
— Не собирался я этого делать, — глухо сказал он, — тебя испытывал.
— Да какое ты право имел?
— Не право, обязанность. Нужен был ребёнок императора с даром. Ты оказалась намного сильнее, чем можно было ожидать. И намного сильнее меня.
Я недоверчиво приподняла одну бровь.
— Да сильнее, просто ты ещё в начале пути.
Это он мне зубы заговаривает?
— Но моя мать… — вернула я его к тому, что меня волновало больше всего.
— Тея, я, конечно, не испытываю тёплых чувств к той, из — за кого изгнали мою мать, но. меньше всего я хотел бы хоть одной женщине причинить то зло, которое причинили моей… — голос его сорвался, плечи поникли, я почти на физическом уровне почувствовала его боль.
— Ты имеешь в виду то, что её выслали из дворца? — осторожно спросила я.
— Нет, она тоже пыталась скрыть мой дар. И её, — он помедлил, подбирая слово: — наказали.
Я знала, как наказывают простых смертных за сокрытие одарённых, их казнят, но его мать была не обычной женщиной, а императрицей, хоть и в прошлом.
— Она ж-жива?
— И да, и нет.
Я растерялась, не понимая смысла. А продолжать расспросы не решилась. Чувствовала, что ему до сих пор больно.
— А я? Чего ты хочешь от меня? — наконец отважилась я на следующий вопрос.
— Теперь только одного, чтобы ты выжила. Я привязался к тебе за это время. Сейчас очень жалею, что там в обители не помог тебе скрыть дар. А теперь остаётся только быть рядом.
Я немного подумала над его словами и улыбнулась:
— Тогда я не встретила бы Рума.
— Встретила бы. Нити истинной связи притащили бы его либо в обитель, либо в соседний городок и непременно в тот момент, когда вы с матерью выбрались бы туда на ярмарку.
Интересно, как бы это могло произойти?
— А теперь ты главный приз соревнований.
— Скорее довесок к магии и власти, — грустно поправила я.
— И что будет с тобой, если Румер проиграет или погибнет? Ты не думала?
— А часто гибнут? — мой голос дрогнул, а сердце пропустило удар.
— На начальном этапе десятая часть. А на последнем почти все кроме одного.
— То есть либо он, либо Рэйнер могут умереть?
— Вот именно. А они росли вместе. Но один помешан на власти, а второй на маленькой огненной девочке.
— А нельзя как-то отделить меня от власти? — меня била крупная дрожь, хотя плащ Алии всё ещё был на моих плечах.
Г рет вздохнул и неожиданно обнял меня. Чувствовать в объятиях мужчины тепло и надёжность, не связанную с сердечным трепетом влюблённости, мне ещё не приходилось. Как много я оказывается потеряла. Объятия отца или брата очень отличаются от ласковых маминых. Сама нежность какая — то другая. Я одёрнула себя. О чем я сожалею? Ведь он всё-таки появился. Теперь у меня есть брат, и он на моей стороне в этом скопище проблем. Или я опять слишком доверчива?
— Но что может со мной произойти, если все заговорщики пойманы? — я немного отстранилась, пытаясь заглянуть ему в глаза.
— Не могу пока сказать.
— Не знаешь или не хочешь?
— Какая же ты…
— Назойливая?
— … упорная, Тея, — мой братец, так долго притворявшийся истуканом, засмеялся и тут же посерьёзнел: — И то и то. Я не всё понимаю, часть моих мыслей — всего лишь догадки. Но я постараюсь разобраться и защитить тебя.
Хм, пока что меня, а за компанию и Грета, выручал только Рум, если вспомнить похищение чампами. Ах да, ещё Несси и Рокси. Я подумала, но вслух не сказала. Может были ещё какие-то скрытые угрозы, о которых я не догадываюсь.
— Ну хоть намекни.
Грет замотал головой.
— Не могу. Ты теперь открытая книга для дракона. Император считает, если не мысли, то все
