как несколько тонн несобранного зерна. В военное время цена провианта и вовсе повышалась в разы и ни один мало-мальски вменяемый управляющий не отдал бы его врагу.
- Похоже, что не ловушка. К нам так никто и не пришёл, да и дали закрепиться. Пусть они даже атакуют с двух сторон, но в городе начнётся такая резня, что мы тут днями сидеть можем и никто отсюда нас не выбьет. – усомнился Бернд.
- Ты видел такое, чтобы в городе не было ни одного мирного жителя? Даже если часть увели в крепость, то остальные как-то же должны разместиться, а за стенами замка место ограниченно.
Я посмотрел в окно большого каменного дома, который мы заняли в качестве этакого оперативного штаба. В городе было неожиданно тихо и слишком странно наблюдать за тем, как по пустым от мирных людей улицам шагают солдаты, нагруженные всевозможным военным скрабом. При этом, город не испытал даже малейших повреждений, ведь его улицы были заняты абсолютно без боя.
- Всё же это ловушка, господа. – пробурчал я, видя за крышами домов золотистые поля пшеницы.
Неожиданно, даже без стука, в комнату нашего штаба ворвались. Это был один из десятников моего войска, который тащил за шкирку одного мелкого пацанёнка. Он, сквозь слёзы, лепетал что-то на ларингийском, но тащивший его сур не понимал ни одного слова.
- Воу-воу, оставь парнишку. – приказал я десятнику и присел на корточки перед мальчишкой, которому едва исполнилось десять лет, после чего заговорил с ним на его языке, стараясь как можно сильнее выглядеть пред ним спокойным, - Почему ты здесь? Где остальные люди?
- Рыцари выгнали. – сквозь слёзы произнёс, - Всех выгнали! Я боялся, я спрятался! Маму и братьев выгнали! Они страшные!
- Где сейчас рыцари?
- Туннели, господин воин! Туннели!
- Выводи всех из города!
Пусть я и кричал, но приказ был слишком запоздалым. С улицы послышались одиночные выстрелы, быстро переросшие в полноценную перестрелку, дополняемую криками и приказами на сурском и ларингийском. Внизу кипел бой, и он был страшен. Братья-рыцари высыпались из туннелей под городом и начали в городе полноценную мясорубку, не жалея патронов и клинков. Нужно было срочно организовать грамотный отпор и, пусть мои офицеры были опытными рубаками, но нужно было централизованное командование, а иначе свалка на улице грозила обернуться катастрофой для всей высадки.
Не успел мой отряд выбежать на улицу, как тут же нас перехватил отряд вражеских церковников. Один из них практически влетел в меня, целясь мне в лицо занесённым над головой клевцем. Я успел отступить назад и немного в сторону, добавляя разгону бронированному телу. Он, успев набрать скорость, рухнул от моего удара на землю, подставляя незащищённую шею под удар. Одним взмахом сабли я отделил его голову от туловища и через мгновение увернулся от другого удара. Тяжёлый шипастый моргенштерн едва не размозжил мне голову, оставив на земле улиц мои мозги. Успев пригнуть и пропустив удар над головой, я влетел в него плечом, сбивая с ног. Пистоль моментально оказался в моих руках, и я прижал его дуло в бок рыцаря, резко нажимая на спуск. Пуля с лёгкостью прошила закрывающую его тело кирасу и, раздробив рёбра, лишила жизни одного из церковников. Бок мой от таких акробатических движений моментально взмолился о пощаде, но жалеть себя буду потом.
Мой отряд стал методично прорываться в сторону порта, который должен был стать нашей точкой сбора в случае, если напавшие на нас отряды церковников прорвут наши заранее занятые позиции. Остальные высадившиеся отряды должны будут прибыть всего через несколько часов, а значит нам необходимо занять гавань, а в дальнейшем удержаться там на весь оставшийся срок.
В порт наши отряды стекаться стали быстро. Многие командиры понимали, что невозможно защищать улицы, когда враг может атаковать действительно отовсюду, а потому принимали действительно благоразумное решение об отступление на более выгодные позиции, оборона которых потребует куда меньше сил.
Мои воины прибывали очень быстро. Церковники, не имея информации о том, как я расположил в городе свои войска, не могли в достаточной мере перехватывать все передвижения отрядов вторжения. Мои бойцы держались большими группами, которые был весьма боеспособными, а потому их было сложно заблокировать на улицах. Конечно, войска потери несли, но всё же удавалось достаточно организованно отступать к порту, на постоянной основе отстреливаясь от наседающих братьев-рыцарей. Я целиком и полностью был уверен в том, что план воинов Церкви заключался в том, чтобы атаковать неожиданно и внести такую панику в мои ряды, что я не смогу оказывать хоть сколько-то вменяемое сопротивление, а уж тогда будет совсем не сложно уничтожить всю высадку, но план их пошёл крахом.
- Что происходит? – спросил Бернд, который был ответственен за защиту порта от возможной атаки противника.
- Они атаковали из-под земли. Похоже, что там есть какие-то туннели ведущие за крепостные земли. Я посчитал, что бессмысленно удерживаться в городе и приказал отступить к порту. Здесь мы продержимся несколько часов до подхода подкрепления со стороны остальных двух групп. – ответил я бывшему командиру.
- Они до скончания веков могут посылать сюда войска через туннели. Пока мы будем их осаждать, то Церковь подведёт сюда армию и уже мы окажемся в ловушке. Нам нужно придумать иной выход. – сказал мне Вард, отряд которого вернулся в порт вслед за моими людьми.
- Что ты предлагаешь?
- Они такие же и мои люди. Затеряться среди их порядков будет легче, чем мыши на большом складе. – к Варду подбежал один из его воинов, передавший ему в руки окровавленное сюрко с изображением символа Церкви, - Одеваемся и атакуем их изнутри. Стоит нам захватить крепость и тогда противник не сможет скрыться за стенами. Быть может, что часть будет
