Она сделала выбор, встала на дорогу, значит, дальше все пойдет своим чередом.
Так и случилось.
Когда она подъехала к воротам замка, никто не осмелился заступить ей дорогу. Люди расступались с ее пути, создавая живой коридор, по которому Анна доехала до самого замка.
– Я вернулась! – крикнула она. – Ты проиграла!
Замок угрюмо молчал. Он больше не казался Анне красивым, и она впервые заметила, как облупились его стены, как поблекли краски. Так бывает и с мечтой, когда однажды вдруг обнаруживаешь, что она как-то внезапно, совершенно незаметно выцвела и поблекла.
Сойдя с коня, девушка поднялась по лестнице и вошла в дверь. Ее шаги разносило гулкое эхо. Никто не встретился ей по пути – похоже, даже слуги бежали из замка, словно почуявшие беду крысы.
Королева была в своей спальне и выглядела по-настоящему старой и больной. По испуганному, затравленному взгляду Анна поняла, что госпожа сама осознает свое поражение и уже смирилась с ним.
– Ты больше не королева, – сказала девушка, глядя в глаза обессиленной старой женщине. – Настоящая королева боролась бы до последнего. Ты приняла поражение, а значит, проиграла.
– Ты… ты убьешь меня? – Руки старухи тряслись.
– Нет. – Анна пожала плечами. – Живи, но убирайся отсюда. Твоей власти пришел конец.
Она говорила и ощущала на руке едва уловимую пульсацию. Похоже, все идет правильно. Сказка теперь пишется именно так, как нужно. Анна улыбнулась, вспомнив, что в подземном мире Даниэль воздействовал на реальность с помощью блокнота. Оказывается, он просто еще ни в чем не разобрался. Здесь вовсе не обязательно записывать. Достаточно просто представить.
Бывшая королева медленно сняла с головы корону, положила ее на кровать и, сгорбившись, вышла из комнаты, больше не произнеся ни слова.
Анна подняла атрибут королевской власти, повертела в руках, любуясь сиянием драгоценных камней, и положила обратно – ей корона без надобности. Все, о чем она сейчас думала, – это то, что нужно предпринять для того, чтобы вернуться в подземные чертоги. Вот ирония – когда-то она только и мечтала оттуда выбраться, а теперь рвется обратно.
…А за дверью ее ждал Принц.
– Как я счастлив, что ты вернулась! – сказал он, глядя на Анну увлажнившимися темными глазами. – Я так тебя ждал!..
Он был по-прежнему очень, почти невероятно красив, но что-то изменилось в самой Анне. Эта безупречная красота больше не находила отклика в ее сердце, оставляла абсолютно равнодушной.
Девушке даже стало слегка неловко.
– Но ты отвернулся от меня, когда мы встретились. Сказал, что меня не знаешь, – напомнила Анна.
– Это из-за Королевы. Она хотела тебя погубить. А я так волновался! Ты такая бледная… – Он взял девушку за руку и заглянул в глаза.
От горьковато-сладкого запаха роз у нее слегка закружилась голова.
– Я всегда любил тебя, ты знаешь! – говорил Принц. Его длинные густые ресницы дрожали, а бархатистые карие глаза увлажнились. – Я хотел тебя оттолкнуть, чтобы спасти. Но все это время думал о тебе и боялся, что Королева узнает о моих чувствах!
Анна осторожно высвободила ладонь из его прохладной, нежной, как у девушки, руки.
В душе была пустота и такая же тьма, как во владениях Господина смерти.
Ей вдруг вспомнилась рука Охотника – сильная, обветренная, жесткая, его запах – запах леса и дыма, его манера разговаривать, бросая короткие колкие фразы. Он никогда не притворялся и был самим собой, пусть не самым сладкоречивым и галантным, зато искренним, настоящим. Глядя на него, не хотелось сказать: «Не верю».
А Принц… он вдруг показался ей слишком сладким. На память пришло то, как она в детстве любила яблоки в карамели. Отец покупал их постоянно, и Анна обожала потихоньку откусывать от яблока, чувствуя на языке то сладость хрустящей карамели, то кисловатую мякоть яблока. Но прошло время, девочка повзрослела, и в один летний день любимое лакомство вдруг показалось ей удивительной гадостью, до того противно-сладким, что аж зубы сводило.
Так же и с Принцем.
А еще она ему не верила. Совсем. Думал ли он о ней? Сомнительно. Ей так долго хотелось считать, будто его заколдовали, но дело обстояло еще хуже.
– Не оставляй меня! – Он, словно ребенок, ухватился за ее рукав. – Не бросай, я не знаю, что мне делать!
Странно, сейчас он, похоже, говорил правду и действительно испугался.
Чем дольше Анна смотрела на него, тем больше удивлялась, как могла влюбиться в этого человека. Он легко, не задумываясь, отправил ее на верную смерть и был послушной марионеткой в руках своей матери. Разве можно испытывать настоящие чувства к деревянному болванчику? Девушке стало досадно, прежде всего из-за собственной глупости.
– Давай прекратим эту комедию, – сказала Анна, решительно отстраняя руку Принца. – Пора снять маски. Я хочу посмотреть, кто ты на самом деле.
Она произнесла это, и вдруг синяя змейка на руке пришла в движение, вытянулась в струнку, повернувшись в направлении Принца, глазки ее сверкнули.
И тут произошло нечто странное – Принц отступил, вздрогнул и вдруг рассыпался тысячью розовых лепестков, которые, медленно кружась в воздухе, тихо оседали на каменном полу.
Анна смотрела и не могла поверить своим глазам.
– Что это? – спросила она, но никто не ответил. – Наверное, я сошла с ума…
Она посмотрела на запястье, а змейка уже уютно обвила его и замерла в ожидании.
– Почему это случилось? Куда он исчез? – Девушка нахмурилась. – Я сказала… я сказала, что хочу посмотреть, кто он на самом деле… А он… он никто. И даже ничто. Я любила груду розовых лепестков! Рехнуться можно, честное слово! Вот почему от него так пахло розами…
Она нервно рассмеялась, а затем покосилась на притворяющуюся браслетом змейку. Пожалуй, это была действительно опасная вещь…
И тут потрясающая мысль пришла в голову Анне.
– Эй! – закричала она, и голос ее разнесся по пустому замку, повторяемый гулким эхом. – Эй, ты меня слышишь? Ты, Господин смерти! Скажи, это ведь Принц – та услуга, которую ты оказал Королеве? Она не могла родить ребенка, и ты создал его из розовых лепестков. Но творец из тебя получился так себе, если честно! Не твоя компетенция, ведь правда?
Ответа не последовало.
Девушка потерла ладонями разгоревшиеся щеки и медленно перевела дыхание.
– Но я не в претензии! – продолжила она после недолгой паузы. – Все это было весьма… гм-м… поучительно. И знаешь, у меня есть для тебя последнее предложение по обмену. На этот раз, я надеюсь, ты все-таки сможешь сыграть честно.
Никто по-прежнему не отвечал.
– Ну что же, – проговорила она, – ты знаешь, что я могу сделать. Ведь знаешь уже наверняка. Верни Охотника, или я просто уничтожу эту
