сказку. Не веришь?! – Девушка замерла. Даже сердце в ее груди, казалось, замолчало в ожидании ответа. – Ну, раз не хочешь…
Она выставила руку, сама не зная, что именно собирается сделать – может быть, переписать всю эту дурацкую сказку. А что, перспективная идея. Просто отмотать в начало весь файл и шаг за шагом исправить все ошибки.
Не позволять себе увлечься пустышкой-Принцем.
Не слушать Королеву.
Не убивать Короля.
Не допустить того, что случилось с Охотником.
Последнее вдруг показалось ей самым главным.
– Вижу, ты не бросаешь слов на ветер, – послышался знакомый голос.
Анна медленно повернулась.
Охотник стоял в дверях и смотрел на нее. Он был ничуть не красивее, чем раньше, – такой же обветренный, в затертой охотничьей куртке и вместе с тем такой близкий. Тот, кто так или иначе постоянно находился рядом с ней в этой сказке. Тот, кто не побоялся спуститься ради нее в царство мертвых.
– Ты… живой? – Девушка отчего-то смутилась.
– Гм… Надо проверить. – Он шагнул к ней и, остановившись очень близко – так, что она ощущала его тепло и знакомый волнующий запах, – посмотрел ей в глаза.
«Сейчас он меня поцелует», – подумала она, обмирая, и закрыла глаза…
– Открой глаза! Ты спишь?
Вот чего Анна не ожидала – так это услышать голос отца именно в этот момент.
Она открыла глаза и обнаружила, что удивительно не вовремя переместилась в больничную палату, а отец и мачеха стоят у кровати и смотрят на нее в упор.
– Мы уже собрали вещи. Или ты решила остаться здесь? – спросил отец.
– Я… а что, мне можно уйти? – растерялась девушка.
– Тебя выписали, принцесса. Ты что, уже не помнишь? – Отец засмеялся и оглянулся на Оливию.
Он, кстати, совершенно преобразился с момента их появления. Анна не помнила его таким молодым и счастливым. Где-то она слышала, что счастье преображает, но трудно представить насколько. Главное – у отца были яркие и молодые глаза. Да и оделся он не так, как одевался в последнее время, – безусловное влияние Оливии.
– Дай ей хоть проснуться, не придирайся, а то не отец, а ехидна, – засмеялась Оливия.
– Эй, это мать обычно ехидной называют! Ехидна – это девочка… или мальчик… – Отец нарочито изобразил тяжелый мыслительный процесс, постучав по лбу и почесав в затылке.
Анна улыбнулась, глядя на этих двоих, укрепляясь в мысли, как правильно поступила.
– Я готова, и мы выбираемся отсюда немедленно! – объявила она, нащупав в кармане спиннер, прикосновение к которому подарило спокойную уверенность в том, что выбор правильный.
Оказывается, вещи действительно были собраны. Осталось только встать и надеть куртку. Голова слегка кружилась от слабости, ноги еще слегка подкашивались из-за долгого лежания в кровати, однако она чувствовала себя живой. По-настоящему, без дураков.
А на улице пахло весной, миллионом безумств и сумасшедшей надеждой на счастье. Наверное, стоило пройти через все испытания, чтобы однажды ощутить нечто подобное.
Дом встретил ее, как старый друг. Все снова было чисто и красиво, недавно помытые полы буквально сияли чистотой. Но сейчас все это не вызывало у Анны раздражения. Раздевшись, она прошла в свою комнату и первым делом взяла в руки мамину фотографию. Мама улыбалась – все такая же красивая, молодая, беззаботная…
– Вот я и дома, – прошептала девушка, глядя на фото. – Ты не обижаешься, что я помирила папу с Оливией? Думаю, ты его любила, а значит, видишь, что он счастлив, и не обижаешься. Я тоже счастлива… Правда, я не знаю, как он ко мне относится…
Последнее «он» было уже не об отце, но мама, конечно, все понимала.
В дверь постучали, и Анна поспешно убрала фотографию за спину – если это Оливия, она еще, чего доброго решит, что падчерица снова принялась за свое.
– Ложись отдохни, – заглянул в комнату отец. – Тебе еще нужно много спать. И никаких возражений. Оливия тебе сейчас поесть принесет – и поспи.
Чтобы не спорить, девушка легла в кровать, а фотографию положила поближе. Если даже она приняла Оливию, это не значит, что нужно совсем позабыть о маме. Просто они совершенно разные.
Вечером приехали бабушки с дедушками, привезя Анне уйму подарков, совсем как во времена детства, когда они соревновались между собой, буквально задаривая внучку. Конфеты, шоколадки, фрукты, книги, новый телефон, духи…
– У меня ощущение внепланового дня рождения, – призналась Анна, растерянно разглядывая вываленные на кровать презенты.
Правда, она быстро устала от шума и бесконечных расспросов, а еще все время думала об Охотнике. Вдруг он уйдет, так и не дождавшись ее возвращения?
– Мне кажется, Анне пора отдохнуть, – негромко, но бескомпромиссно проговорила Оливия.
Обе бабушки, словно по команде, покосились на нее весьма неодобрительно и поджали губы. Конечно, уж таких чудес не бывает – если бабушки и примут новую жену их сына и зятя, то произойдет это весьма нескоро. А может, и вообще не произойдет.
И все же мачеха увела всех из Анниной комнаты вниз – твердости Оливии было не занимать.
Оставшись одна, девушка подошла к шкафу, достала мамино красное платье и положила его на кровать. А что, если слегка ушить, можно носить самой. Наверное, маме это было бы приятно. Помнить она ее будет и без всякого платья, даже без фотографии. Девушка улыбнулась, вернула платье в шкаф, а затем легла на кровать и закрыла глаза. Поскорее бы вернуться.
– Тебе придется выбрать, – услышала она вдруг тихий голос.
Открыв глаза, Анна с удивлением увидела у кровати бабушку со стороны мамы. Оказывается, она подошла совершенно бесшумно.
– Выбрать? Что выбрать? – не поняла Анна.
– Мир, в котором ты останешься. – Бабушка вздохнула. – Увы, нельзя жить сразу на два мира.
Анна потихоньку ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что не спит.
– О каком мире ты говоришь? – осторожно переспросила она.
– Ты знаешь. – Бабушка печально улыбнулась. – И пожалуйста, полагайся только на свое сердце. Мы все очень тебя любим и поэтому не хотим, чтобы из-за нас ты приняла неверное решение и потом жалела о нем всю жизнь.
Нет, наверное, она все-таки спит. Бабушка сейчас говорила невероятные вещи. Она говорила так, словно прекрасно знала о сказочном мире.
– Но откуда ты знаешь? – Анна приподнялась на локте. – Ты…
Бабушка приложила палец к губам и покачала головой:
– Пожалуйста, тише. Я просто пришла, чтобы сказать тебе, что всегда останусь на твоей стороне, какой бы выбор ты ни сделала. – Она грустно улыбнулась и повернулась к двери. – Ты немного ошиблась, – сказала бабушка, оглянувшись уже в дверях. – Твоя мама никогда там не была. Там была я.
Дверь бесшумно отворилась, впуская доносящиеся снизу голоса, и снова закрылась.
Анна
