в конце концов, многие люди выращивали цветы. Но разве ЛаЛа не упоминала о прославленном зимнем саде Глендоры? Кроме того, в книге ее называли щедрой, доброй и жизнелюбивой женщиной. Возможно, она просто была добродушной, совсем как Робин Слотервуд, а может, магия сделала ее такой.
Эванджелина снова посмотрела на изображение Глендоры. Оно было черно-белым, немного поблекшим из-за старости, но Эванджелина все равно смогла разглядеть на шее Глендоры длинную тяжелую цепочку с кулоном, украшенным драгоценным камнем.
Неужели это и есть камень счастья?
Волнение охватило Эванджелину, а в сердце ее поселилась надежда, что Глендору похоронили вместе с цепочкой, раз уж на картинке она была изображена в гробу с этим украшением.
Эванджелина хотела поделиться открытием с Джексом, но после событий сегодняшнего вечера он был последним человеком, которого она хотела бы видеть.
Вздрогнув, Эванджелина быстро схватила халат и накинула на плечи. Она не знала, сколько сейчас времени, но полагала, что рассвет наступит лишь через несколько часов, – этого должно было хватить на тайные поиски могилы Глендоры. К тому же Эванджелина точно знала, откуда стоит начинать.
Слова «Слава в Смерти», написанные под изображением Глендоры в книге, также были вырезаны и на каменных стенах потайного прохода, в котором Эванджелина уже успела побывать этой ночью. А попала она в него через небольшой проем, что скрывался за портретом Глендоры.
27
Требушет, установленный в обеденной зале, в темноте выглядел особенно устрашающе. Словно гигантский затаившийся зверь, который позволит Эванджелине добраться до портрета Глендоры, а потом, прежде чем она проскользнет в тайный проход, накинется и вышвырнет прочь.
Эванджелина крепче сжала золотой кинжал, который пристегнула к халату. Внезапно ей показалось, что неподалеку мелькнула тень, но рядом с требушетом никого не было. Эванджелина пронеслась мимо него, сосредоточившись лишь на поисках могилы Глендоры Слотервуд.
Обеденная зала освещалась тусклым лунным светом, проникавшим через витражи, и Эванджелина не сразу нашла нужный портрет. Вскоре она разглядела печальные глаза Глендоры и быстро отодвинула раму от стены.
Перед тем как скользнуть в открывшийся проход, она задержалась у портрета, гадая, чем была вызвана такая печаль в глазах Глендоры. Если бы она и правда обладала камнем счастья, то наверняка выглядела бы гораздо счастливее. Или, быть может, в момент создания портрета она его еще не нашла?
Эванджелина надеялась, что не ошиблась в своих суждениях. Она торопливо двигалась по потайному коридору. Благо факелы на стенах горели, освещая тот самый путь, по которому она не так давно уже проходила.
Внутри нее что-то дрогнуло, когда она добралась до того места, где нашла Джекса с одной из сестер Дарлинг. В воздухе витали пылинки и слабый аромат яблок, и Эванджелина отчасти ожидала, что Джекс вот-вот выйдет из тени.
И вновь она услышала какой-то звук.
Но шум создавали лишь пауки, ползающие по стенам с вырезанными повсюду словами «Слава в Смерти».
Стоило ей завернуть за угол, как запах изменился. Между факелами появились светильники из мутного стекла, внутри которых виднелись иссохшие стебли и пожухлые лепестки. Аромат яблок улетучился – остался лишь запах затхлости, навевающий мысли о иссохших костях и мертвых цветах.
К счастью, неприятный запах перестал беспокоить ее, когда Эванджелина наконец приблизилась к большому надгробному памятнику, позади которого возвышались две статуи плачущих ангелов. Они все были покрыты толстым слоем пыли, что наводило на мысль, что это место очень давно никто не посещал.
Затаив дыхание Эванджелина подошла ближе в надежде почувствовать силу камня счастья. Но, возможно, надгробная плита ослабляла магию?
Судя по всему, гроб был изготовлен из мрамора, и Эванджелина убедилась в этом, когда попыталась отодвинуть крышку, но та даже не поддалась.
– Нужна помощь?
Эванджелина вздрогнула, когда из тени выступил Люк с тонким золотым венцом на голове и во фраке с таким высоким воротником, словно он был сшит из чистого тщеславия.
– Люк, что ты здесь делаешь? И почему следишь за мной?
– Я узнал, что ты все же решила посетить торжество, и тоже приехал сюда. – Он криво усмехнулся, оглядев ее. – Я планировал прокрасться в твои покои, но увидел, что ты куда-то собралась. Поэтому я пошел за тобой.
– Ты не можешь так делать.
– Почему же? Я всегда так делал. Не следил то есть, а прокрадывался в твои покои. – Люк посмотрел на Эванджелину сквозь прекрасные длинные ресницы. Но она не позволила себе встретиться с ним взглядом, как это случилось совсем недавно.
– Ты отталкиваешь меня из-за того, что я вампир? – недовольно спросил он. – Или до сих пор оплакиваешь своего убитого мужа? – Внезапно Люк запрыгнул на крышку гроба, свесил ноги и придал лицу обманчиво безобидное выражение.
Эванджелина не верила, что он осмелится напасть на нее. Ей казалось, что за всем этим напускным высокомерием важного принца Люк прятал одиночество, от которого страдал не меньше, чем от жажды крови. По крайней мере, так она думала в их прошлую встречу. Эванджелина не считала себя знатоком тонкостей вампирской жизни, но внезапно задалась вопросом, с какими еще сложностями сопряжено существование в облике вампира, помимо постоянной жажды крови. Она знала, что вампиры не стареют, а их облик с годами не менялся. Возможно, это касалось не только физического состояния, но их сердец, из-за чего им было сложно забыть о прошлом.
– Дело не в том, что ты вампир, – заверила Эванджелина его. – На самом деле мне нужно завершить одно дело до наступления рассвета, и твоя вампирская сила мне очень поможет.
Ее слова, казалось, приободрили Люка. Он улыбнулся, продолжая сидеть на крышке гроба, и Эванджелина некоторое время задумчиво изучала ее.
Как и Эванджелина, Люк отличался неуемным любопытством. Не прошло и нескольких секунд, как он спросил:
– Что тебе нужно в этом гробу?
– Помоги мне открыть его и увидишь.
Люк спрыгнул на землю и сдвинул крышку, не прилагая никаких усилий. Когда мрамор с оглушительным грохотом упал, он с довольной усмешкой повернулся к Эванджелине:
– Теперь я могу тебя укусить?
– Нет, Люк. Я никогда не позволю тебе укусить меня.
– Никогда не говори никогда, Эва. – Он с надеждой посмотрел на нее и широко улыбнулся, сверкнув клыками, а потом заглянул в открытый гроб. – Ты уверена, что мы открыли тот самый гроб?
– Уверена, – ответила Эванджелина. И все же она почувствовала укол беспокойства, проследив за взглядом Люка. От Глендоры Слотервуд остались лишь зубы и прах. Она умерла так давно, что не сохранились ни кости, ни одежда, ни украшения. И кроме того, Эванджелина по-прежнему не ощущала присутствие магии. Никакого щекочущего чувства, никакого покалывания, ни внезапного приступа веселья.
Но
