пайетками платье ЛаЛа сменила на более скромное – оно было винного цвета с длинными рукавами, которые скрывали яркую татуировку в виде драконьего огня на ее руках.
Сначала Эванджелина подумала, что это как-то связано с Робином, – возможно, это он не одобрял подобные рисунки на теле. Но он совсем не выглядел как человек, склонный к осуждению, поскольку на предплечье у него виднелась татуировка в виде меча. Так что причина явно крылась не в нем.
– Это мой жених. – ЛаЛа с восхищением посмотрела на Робина, и он ответил ей влюбленным взглядом и нежной улыбкой. Эванджелина чувствовала их искреннее влечение друг к другу, и магический камень не имел к этому никакого отношения. Теперь, оказавшись рядом с Робином, Эванджелина убедилась, что камней при нем не было.
Робин перевел взгляд с невесты на Эванджелину, и его влюбленный взгляд превратился в радостный.
– Ну наконец-то, прославленная Эванджелина Фокс! ЛаЛа сказала мне, что все истории о вас лживы, но, честно сказать, мне нравилось их слушать. – Робин заключил ее в медвежьи объятия, на миг лишая способности дышать, а потом снова поставил на пол. – Я рад видеть вас в моем доме.
– Благодарю вас за приглашение. И примите мои искренние поздравления с помолвкой. Я очень рада за вас.
– Я тоже, – хмыкнул рядом Джекс.
Робин повернулся к нему:
– Кажется, нас не представили друг другу.
– Это лорд Джекс, – сказала ЛаЛа.
– Лорд Джекс, – с улыбкой повторил Робин, но во взгляде его отражалось недоумение. – Из какого вы Дома?
– Из очень древнего, – ответил Джекс и сделал глоток из кубка. – Вся моя семья умерла много лет назад.
Улыбка ЛаЛы тотчас истаяла. Казалось, она вот-вот набросится на Джекса и задушит изящными тонкими пальцами, но вместо этого она взяла Эванджелину под руку и громко спросила:
– Пора за стол, как считаете? Не знаю, как вы, а я ужасно проголодалась.
Робин вновь улыбнулся, глядя на ЛаЛу, и Эванджелине вдруг стало не по себе. Тем не менее она отправилась вместе с ЛаЛой к длинному столу, уставленному богатыми яствами: жареными лебедями, фаршированными козьими головами и запеченным петухом, сидящим верхом на жареном поросенке.
Эванджелина потеряла Джекса в толпе, но его слова все еще крутились у нее в голове: «Я из очень древнего Дома. Вся моя семья умерла много лет назад».
Мог ли он говорить о семье Доблестей? Все члены этого Дома были мертвы. Впрочем, как и семья Мэривуд.
Эванджелина уже хотела спросить об этом у ЛаЛы, но подруга выглядела так растерянно, что она не решилась. Возможно, оно было к лучшему, потому что сегодня ей стоило сосредоточиться лишь на камнях, а не на прошлом Джекса. Но ее не покидала мысль, что таинственное прошлое Джекса было напрямую связано с его отчаянным желанием открыть Арку Доблестей.
За ужином Эванджелина обнаружила, что ее посадили отдельно от Джекса.
Он сидел на другом конце стола рядом с сестрами Дарлинг. Он снова выглядел жизнерадостным, улыбался и весело подбрасывал яблоко, подмигивая самой высокой из сестер. Той самой, которая погладила его по щеке, а теперь громко смеялась над его шутками.
Эванджелина заставила себя отвернуться от него и сосредоточилась на поиске камней. Но звонкий смех одной из сестер Дарлинг отвлекал ее. Мелодичное и звонкое хихиканье разносилось над столом, и Эванджелина могла поклясться, что от него зазвенела даже стеклянная посуда. Внутри нее что-то противно заскреблось. Что-то похожее на ревность.
Возможно, это именно она и была. Хоть Эванджелине не хотелось это признавать.
Она не хотела завидовать той девушке, что сейчас купалась в безраздельном внимании Джекса. Не мечтала, чтобы он попытался рассмешить ее, вместо того чтобы постоянно мучить. Но ее тяга к нему была столь сильной, столь неудержимой, столь…
Внезапно Эванджелину осенило. Похожие яркие эмоции она испытывала совсем недавно – когда обнаружила камень удачи. Может быть, и сейчас все объяснялось тем, что где-то поблизости находится еще один камень Арки Доблестей? Она вспомнила предостережения Джекса: «За сохранение молодости люди готовы пойти даже на убийство. Камень юности также может вызывать ревность или усиливать глупость».
Вот в чем дело! Камень юности где-то в зале. Эти мысли принесли облегчение, и Эванджелина поняла, что она вовсе не ревнует Джекса – просто так на нее влияет камень юности. Вероятно, Джекс чувствовал себя так же, когда отгонял от нее каждого мужчину, что рискнул заговорить с ней.
Немного успокоившись, Эванджелина начала разглядывать всех, кто сидел рядом с ней. По правую руку она обнаружила Алмонда Фрогли, который сосредоточился на кубке с медовухой и даже не смотрел в ее сторону.
Место слева от нее до сих пор пустовало. Там была лишь табличка с именем Петры Янгблад.
– Это я. – Молодая женщина с волосами цвета лунного света наконец опустилась на свободный стул.
Эванджелина напряглась.
Она даже почувствовала себя виноватой. У нее не было никаких причин недолюбливать эту Петру Янгблад. Ее зависть и ревность оказались лишь побочными эффектами камня юности. Постаравшись отбросить все эти эмоции, Эванджелина произнесла:
– Приятно с вами познакомиться. Меня зовут Эванджелина.
– Думаю, все здесь знают, кто вы, – сказала Петра, заговорщицки подмигнув.
Она оказалась дружелюбнее, чем Эванджелина могла бы представить. Они завели неспешную беседу, и затаившееся чувство ревности постепенно исчезло. Не прошло и нескольких минут, как Эванджелине стало казаться, что они с Петрой уже встречались или, по крайней мере, где-то пересекались.
– Вы были на моей свадьбе?
– Ох, нет. – Петра мягко рассмеялась. – Я ведь из семьи Янгблад.
– Прошу меня простить, но эта фамилия мне незнакома.
– В том и дело, – усмехнулась она. – Людей вроде меня, которые не происходят из Великих Домов, не приглашают на королевские свадьбы в Валорфелл. Мое присутствие на сегодняшнем торжестве иначе как везением не назовешь.
– Мне сложно в это поверить. Мужчины глаз с вас не сводят, – сказала Эванджелина, но мгновенно пожалела о своих словах.
Но милая улыбка Петры стала лишь еще шире.
– Похоже, вы не так наивны, как о вас говорят. Но я бы посоветовала вам внимательнее следить за тем джентльменом, с которым вы пришли сюда. – Петра неторопливо скользнула взглядом по гостям, пока не достигла противоположного конца стола, где…
Джекса уже не было. Его стул пустовал, а на тарелке лежал огрызок яблока. Соседнее с ним место тоже было свободно – именно там сидела высокая девушка из Дома Дарлинг.
Эванджелина почувствовала, как внутри у нее все сжалось. Она надеялась, что Джекс не сбежал с этой девушкой, чтобы осуществить нечто ужасное.
Он ведь не станет этого делать, правда? Ни за
