- Послушайте, что это значит? Почему вы мне просто не можете назвать фамилию вашего посетителя, с которым я вчера лично играла в покер? – устав от упершегося в свои собственные принципы администратора, девушка раздраженно закатила глаза. Когда же в трубке вновь послышался прежний отрицательный ответ, Мике со злостью выключила телефон, прерывая собеседника на полуслове.
- Болван! – сварливо пробубнила она, послав гневный взгляд своему неповинному айфону.
- Мике!
Обернувшись к парадному входу в помещение, Микелина увидела стоящую неподалеку сестру.
Вяло улыбнувшись открывшему ей дверь швейцару, девушка прошла в отделанное белым мрамором лобби роскошного отеля.
- Пойдем, – взяв ее под локоть, произнесла Изабель, направляясь в сторону лифтов. – Мы зарезервировали небольшой номер на втором этаже. Всё, как ты и хотела: никаких лишних трат и излишнего привлечения внимания.
Заметив три распахнутых кабинки, одна из которых была намного больше других, Изабель на секунду замешкалась в выборе. Недолго думая, Мике потянула сестру в главный лифт, сопровождающийся приставленным к нему служащим лифтером в фирменной ливрее отеля.
- Второй, пожалуйста, - сухо произнесла Микелина, позволяя приветливому мужчине нажать за нее нужную кнопку.
Молча осмотревшись в зеркальной кабине, девушка озадаченно посмотрела на сестру.
- А где Энрико?
- Вместе с белл-боем [3]отправился в номер.
Вспомнив о драгоценностях, лежащих в чемодане, Микелина все же ничего не сказала по этому поводу и лишь слегка кивнула головой. Лифт незаметно остановился, прозвучал мелодичный звон и зеркальные дверцы плавно разъехались в стороны.
Увидев в холле второго этажа уже знакомого носильщика, Изабель приветливо улыбнулась молодому юноше.
- Синьора Гомес, – учтиво наклонив голову, белл-бой выпустил двух красоток из просторной кабины лифта, после чего сам поспешно прошмыгнул внутрь. Задержав на мгновение взгляд на рыжеволосой девушке в длинном красном платье, парень жадно осмотрел ее полную грудь, холмики которой маняще выглядывали из квадратного декольте, однако, заметив, что привлек внимание довольно строгих зеленых глаз, быстро опустил голову и густо покраснел. На его счастье, двери зеркальной кабины быстро сошлись, отделяя его от недовольного лица обворожительной незнакомки.
Обычно ей нравилось ловить на себе восхищенные взгляды мужчин. Но, видимо, не сегодня. Раздраженно вздохнув, Микелина поспешила вслед за удалившейся сестрой.
- Гомес? – вспомнив произнесенную парнем фамилию, вслух переспросила она. – Разве Энрико испанец?
Слегка пожав плечами, Изабель наконец остановилась у одной из дверей, проворачивая круглую дверную ручку.
- Не знаю. Но эта фамилия стояла на его водительском удостоверении, когда он предъявил документ по просьбе портье для заполнения бланка.
Пройдя за порог сравнительно небольшого номера с крохотным коридорчиком, измеряемым всего лишь в пару шагов, Микелина остановилась посреди тесной комнатки, основную часть которой занимала большая квадратная кровать, узкий стол в углу и маленький телевизор, стоящий на широкой полке навесного шкафа. Вся комната была отделана в темно-зеленых тонах: плотные зеленые занавески, зеленое покрывало, даже два старых деревянных стула были обшиты темно-зеленым драпом. Да, номер и впрямь был невзрачным. Никогда ещё не останавливавшись в столь скромных апартаментах, Микелина все же не могла не отметить чистоту и опрятность предоставленной им комнаты.
Резкий дверной щелчок заставил обеих девушек невольно обратить внимание в сторону туалетной комнаты.
Выйдя к своим молодым хозяйкам, Энрико растянул губы в широкой улыбке.
- Ну, как вам этот шикарный номер, синьорина Горнели? – разведя руки в стороны, спросил мужчина. – До завтрашнего дня он наш.
- Надеюсь, так долго он нам не понадобится, – заправив выбившийся локон за ухо, вполне серьезно проронила девушка. – Кстати, не знала, что ты испанец. Как ты вообще умудрился устроиться на работу в наш дом? Ведь всем известно, что отец не берет испанцев.
Побелев в лице, Энрико виновно опустил голову.
- Простите, синьорина, – поспешно проронил он, – я не хотел никого обманывать. Просто ваш отец платит намного больше, чем если бы я пошел работать обычным садовником в магазин цветов. К тому же, я только наполовину испанец. Моя мать итальянка. И перед тем, как устроиться к вам, я поменял все документы на фамилию матери. Только вот водительское удостоверение не успел.
Пулей подлетев к ногам молодой хозяйки, Энрико упал на колени, крепко сжав пальцами ее ладонь.
- Прошу вас, синьорина. Прошу вас, не говорите об этом своему отцу. Мне нужна эта работа. Моя семья живет бедно. Мать почти не ходит. Отец работает за гроши. Они пропадут без меня…
Охнув от столь унизительной для взрослого мужчины картины, Микелина удрученно покачала головой.
- Прошу, встаньте, – искренне проникшись к жизненной драме этого человека, Мике помогла ему подняться на ноги.
Поймав на себе вопросительный взгляд, девушка впервые за день отодвинула собственные переживания на задний план и как можно мягче улыбнулась новому шоферу.
- Кто я такая, чтобы передо мной преклонялись? К тому же, во мне и самой течет некая доля испанской крови.
С грустью усмехнувшись, девушка в очередной раз мысленно укорила отца в недолюбливании им испанской нации. И, конечно же, всему виной вновь была ее мать, в чьих венах текла горячая испанская кровь. Обладая взрывным темпераментом, она вконец уничтожила веру Лукаса в эту славную страну и ее жителей. Вспомнив о том, в какую ярость пришел отец, когда его дочь изъявила желание изучать испанский язык, улыбка Микелины немного померкла. Частный веселый преподаватель, помогающей ей до этого с английским, был тотчас уволен, а на его место пришел чопорный старик, который, казалось, не знал больше никаких других языков, кроме как строго оговоренных его хозяином.
- Можешь не беспокоиться. Я никому ничего говорить не собираюсь, – тихо проронила она, вновь посмотрев в благодарное лицо мужчины. – А сейчас, ты не мог бы на несколько минут оставить нас с сестрой наедине? Мне нужно поговорить с ней с глазу на глаз.
Мгновенно кивнув, Энрико оторопело посмотрел по сторонам.
- Балкон, – тут же участливо предложила хозяйка. – Можешь выйти на балкон.
- Бедняга, – посмотрев вслед прикрывающему за собой балконную дверь мужчину, тихо произнесла младшая сестра. – Иногда мне кажется, что твой отец слишком суров!
- Да, что есть – то есть, – уныло согласилась Микелина, присаживаясь на угол широкой кровати. – И кажется, скоро эта суровость в полной мере обрушится на меня.
