Он извлек из внутреннего кармана небольшой медальон и открыл его, показывая миниатюрный портрет мальчика лет пятнадцати.
— Мой сын, Рашид, — в голосе шейха звучала неподдельная нежность. — Умный, смелый, достойный наследник. Моя гордость. И моя боль.
Шейх замолчал, словно собираясь с мыслями. Граф Давыдов, стоявший у окна, мягко подсказал:
— Расскажите ему всё, Мурад. Достаточно тайн.
Шейх глубоко вздохнул и продолжил:
— Мой сын умирает, господин Вольский. Умирает от древнего проклятия, наложенного на наш род столетия назад. Врачи бессильны. Традиционные лекари только отсрочивают неизбежное. — Он сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели. — Я объездил весь мир в поисках лекарства. Потратил почти все состояние нашей семьи… но так ничего и не нашёл.
— И путь привел вас в Петербург, — заметил я, принимая чашку.
— Именно, — кивнул шейх. — После многих лет поисков я натолкнулся на древние тексты, упоминающие о Кодексе Зверя — древнем Реликте, содержащем знания о первичной магии. Тексты указывали, что в нем может быть ключ к исцелению проклятия моего рода.
Он отпил глоток чая, прежде чем продолжить:
— Я узнал, что некий господин Пахомов, торговец редкими артефактами, владеет Реликтом, который так и не отреагировал на какую-либо ауру. А это первый признак принадлежности к древним Кодексам, связанным с Покровом Зверя. Так я оказался здесь, в Петербурге, потратив последние сбережения, чтобы создать видимость богатства и заинтересовать Пахомова сделкой. — Шейх горько улыбнулся. — Конечно же, господин Пахомов играл свою игру. И, вероятно, собирался продать мне Реликт с вырванными страницами, а потом запросить еще денег за «недостающие части».
— Именно так и было бы, — подтвердил граф Давыдов. — Ворон Петербурга всегда славился своим особым методом ведения бизнеса. Он намеренно портит ценные артефакты перед продажей, чтобы потом наживаться на «восстановлении».
Я медленно крутил чашку в руках, обдумывая услышанное.
— И тогда вы решили перехватить контейнер силой, — произнес я. — Отсюда и столкновение в переулке.
Шейх кивнул:
— Отчаянный шаг человека, готового пойти на всё, ради спасения сына. Я не горжусь этим решением, но выбора у меня не было.
— Только вот контейнер оказался у нас, — я внимательно наблюдал за его реакцией.
— Да, и сначала я был в ярости, — признался шейх. — Но потом мы получили странные известия… — Он взглянул на графа Давыдова, словно спрашивая разрешения продолжить.
Граф едва заметно кивнул.
— Мы узнали о студенте с необычным Покровом, — продолжил шейх, и в его голосе появились нотки волнения. — Покровом, который не соответствует ни одному из двенадцати классических типов. Покровом, который меняет форму и цвет. Синеватое свечение, нестабильная структура… — Его глаза впились в меня, расширяясь от изумления и надежды. — Когда я услышал об этом, я не поверил своим ушам. Ведь точно такой же Покров у моего сына!
Он подался вперед, его руки слегка дрожали.
— В нашей семье раз в несколько поколений рождается ребенок с подобным Покровом. Но ни один… — его голос дрогнул, — ни один из них не дожил до шестнадцати лет. Покров словно отравляет их изнутри. Сжигает заживо. А вы… — он смотрел на меня с изумлением, — вы не просто выжили, но и чувствуете себя отлично!
Я невольно усмехнулся.
— Выжил, но не более того. Мой Покров настолько нестабилен, что меня отчислили из Академии. Он проявляется спонтанно, и я почти не могу им управлять.
— Но вы живы, — настойчиво произнес шейх. — А это уже намного больше, чем удалось кому-либо из нашего рода с таким даром. Мой сын… ему скоро шестнадцать, и симптомы ухудшаются с каждым днем.
Шейх сделал глубокий вдох, пытаясь совладать с эмоциями.
— Согласно древним легендам, это не просто аномалия, — продолжил он уже спокойнее. — Это Тринадцатый Покров. Тот, что древнее всех остальных. Покров Зверя.
Я замер, чувствуя, как по телу пробегает холодок. Шейх знал о Покрове Зверя — том самом, о котором упоминал мой предок Александр через Реликт.
— Как вы узнали об этом? — спросил я, подаваясь вперед.
Шейх прикоснулся к медальону на своей груди.
— Всё началось с семейных архивов. Наш род веками хранил древние тексты о временах, когда магия была единой силой, до того как ее разделили на двенадцать Покровов. Но этого было недостаточно — слишком много пробелов, слишком много загадок.
В его взгляде появилась странная смесь гордости и отчаяния.
— Когда у моего сына проявился этот Покров, я начал поиски по всему миру. Продал родовые земли, чтобы финансировать экспедиции в древние библиотеки, выкупал манускрипты у частных коллекционеров, платил учёным за расшифровку забытых языков. За последние десять лет я приобрел больше двадцати редчайших текстов, касающихся изначальной магии.
— И вы потратили на это всё состояние вашей семьи? — я не мог скрыть удивления.
— Без колебаний, — твердо ответил шейх. — Что такое золото и земли, когда речь идет о жизни сына? В этих манускриптах я нашел упоминания о Тринадцатом Покрове — первоначальной, чистой форме магии, которая существовала до разделения.
— И вы верите, что у меня… тот самый первоначальный Покров? — я все еще не мог полностью осознать масштаб его утверждений.
— Я не просто верю, — ответил шейх. — Я знаю. И получил окончательное подтверждение, когда увидел, как страницы Реликта среагировали на ваше появление.
Я замер, чувствуя, как по телу пробегает холодок. Шейх знал.
— А потом воры, укравшие страницы Реликта у вашего друга, принесли их мне, — шейх достал из внутреннего кармана небольшую шкатулку из черного дерева, инкрустированную золотом. — У меня есть древний артефакт моего рода — Хранитель, способный распознать Реликты, связанные с Покровом Зверя.
Он аккуратно открыл шкатулку, и из нее выплыло нечто похожее на миниатюрного золотого скорпиона. Механическое насекомое замерло в воздухе над столом, его глаза-рубины тускло мерцали.
— Когда я поднес Хранителя к этим страницам, — продолжил шейх, доставая из другого кармана сверток, — произошло нечто удивительное. Они засветились, хотя обычно реагируют только на присутствие носителя Покрова Зверя.
Он медленно развернул сверток, показывая три оставшиеся страницы. И действительно, едва он приблизил их ко мне, они начали светиться тем же голубоватым светом, что и страница в моем кармане. Странные символы проступали на их поверхности, пульсируя в такт с моим сердцебиением.
— По древним текстам, — тихо продолжил шейх, — только человек с Покровом Зверя может активировать силу Кодекса. Только он способен использовать первичную магию для исцеления. — Он поднял на меня взгляд, полный отчаянной надежды. — Вы — тот самый человек, господин Вольский. Вы можете спасти моего сына.
Я чувствовал, как внутри меня борются противоречивые эмоции. История шейха звучала искренне, его отчаяние было неподдельным. И всё же…
— Почему я должен вам верить? — спросил я прямо. — Откуда мне знать, что это не очередная ловушка?
Шейх хотел ответить, но граф Давыдов поднял руку, прерывая его:
— Позвольте мне, — он повернулся ко мне. — Вольский, вы рассуждаете разумно. Но позвольте мне прояснить некоторые аспекты этой ситуации.
Граф отошел к окну, глядя на ночной Петербург, его фигура чётко вырисовывалась на фоне огней города.
— Род Аль-Нахар имеет многовековую историю союзнических отношений с Российской Империей, — начал он размеренно. — Ещё во времена Первой Династии они поддерживали наших Императоров. А в период Великой Экспансии на юг именно клан Аль-Нахар выступил посредником между нашими странами.
Граф обернулся, и его взгляд стал пронзительным:
— Сейчас Аравийская Конфедерация находится на перепутье. Борьба за влияние в регионе между Британской и Российской империями достигла критической точки. Шейх Мурад — один из немногих глав кланов, кто последовательно поддерживает союз с Россией.
