— поприветствовала нас Катя, когда мы наконец-то добрались до нашего особняка. — Долго же вас не было. Пришлось тут похозяйничать. Но зато теперь везде убрано, в доме можно жить! Я приготовила вам обед в честь приезда, проходите скорее.
Я занёс сумки на второй этаж. Пока Анна переодевалась, меня нагнала Катя и решила сообщить новость.
— Алексей, мне нужно с тобой переговорить, пока Анна не слышит, — прошептала она. — Ты не обижайся только. Но мы без твоего ведома воспользовались помещением для приёма пациентов. Твой дядя время от времени принимает там людей. Просто… Пойми, мы не хотим сидеть у тебя на шее.
— Да я, вообще-то, не против, что он там работает. Теперь это наше семейное помещение для приёма больных. Вот только пообещай, что я больше никогда не услышу от тебя фразу «сидеть на шее». Что это за бред, Кать? — негодовал я. — Теперь мы один род. Я — его глава. И моя обязанность заботиться о вас. Надеюсь, это понятно?
— Да, Алексей, прости, — закивала она. — Просто всё ещё непривычно…
— Катерина! — прокричал дядя из лекарской пристройки. — Катерина, Алексей с Анной ещё не приехали?
— Они уже полчаса здесь! — крикнула в ответ Катя.
Я подошёл к перилам лестницы и увидел, как на первом этаже распахивается дверь. Оттуда выскочил взмокший Олег.
— Алексей! — бросил мне он. — Бегом сюда. Там… Я такого ещё отродясь не видел. Хвала Грифону, что ты приехал именно сейчас!
Не тратя времени на приветствие, я рванул на первый этаж, погнался за дядей в лекарский корпус нашего особняка.
И обнаружил там старого знакомого. Такого ужаса на лице этого человека я ещё ни разу не видел. Хотя… Лицом «это» назвать — язык не поворачивается.
На кушетке сидел бывший некромант. Святослав Березин. Один из сотрудников моего завода. Говорить он не мог. Но собирать анамнез заболевания сейчас нет смысла. Достаточно один раз взглянуть на его голову, чтобы увидеть все симптомы.
— Алексей… Я никогда не видел, чтобы у людей пропадало лицо. Может, ты знаешь, что с ним творится? — прошептал Олег.
Дядя не преувеличивал. У Святослава Березина действительно не было половины лица. Вся правая половина головы заросла кожей. Что ж, пожалуй, это — первый случай, когда я сходу не могу назвать диагноз.
Похоже, мы с дядей откроем ранее невиданное заболевание.
Глава 19
— Нет, правда, Алексей, ты посмотри. Да на нём лица нет! — заявил дядя.
В другой ситуации я бы даже посмеялся над тем, как неудачно подобрал слова Олег, но сейчас было совсем не до шуток. Святослав явно попал сюда не случайно. Скорее всего, он побежал ко мне, а попал на приём к дяде.
— Так, дружище, — я присел рядом с Березиным, осмотрел здоровую половину лица. Губы срослись ровно посередине, но рот он открывать всё ещё мог. — Давай для начала разберёмся, можем ли мы с тобой наладить контакт. Ты хоть какие-то звуки сейчас издавать способен?
— Угу, — промычал он. — Но ощень щежело.
Святослав тут же закашлялся. Я сразу понял, что продолжать с ним разговор в таком формате — не вариант. Ещё не хватало, чтобы он слюной поперхнулся.
— Тогда разговаривать будем жестами. Просто кивай или мотай головой, — попросил я. — Лицо у тебя болит?
Он замотал головой.
— Это появилось сегодня?
Кивнул.
— Ты знаешь причину? Догадываешься, откуда это взялось?
Святослав хотел кивнуть, но жест вышел неуверенным. Затем он поднял правую ладонь и потряс ей. Понятно. Это значит: «Вроде бы догадываюсь, но до конца не уверен».
— О! Минуту, Святослав, — я повернулся к рабочему столу, нашёл лист бумаги и чернила. — Держи. Напиши мне, попробуй объяснить, что случилось.
Березин обрадовался, наконец-то почувствовал волю. До этого момента в коммуникации он был стеснён.
— Думаю, это какое-то заболевание кожи, — поделился со мной своим мнением дядя. — Патологическое разрастание. Я, правда, не уверен, можно ли это как-то это убрать. Ткань выглядит живой. Боюсь, если мы попытаемся убрать её мазями или магией, лицо начнёт кровоточить.
— Ты прав. Это опасно, но пара идей у меня уже есть. В беде мы его не оставим.
Святослав протянул мне лист бумаги. Там было несколько предложений.
«Он мстит мне. Я видел его в своём ночном кошмаре. Он недоволен, что я избавился от некромантии. Моё лицо — это наказание».
— Тёмный бог? — уточнил у Святослава я.
Березин кивнул.
Проклятье! Никак эта сволочь не успокоится. Но я чувствую, что Святослав узнал куда больше, чем написал на бумаге. Нужно разобраться с его лицом и поговорить по-человечески.
— Ложись на кушетку, — скомандовал я. — Даю слово, через час ты будешь в полном порядке.
— А? Что мы делаем? — напрягся дядя.
— Готовимся к операции, — распахнув свой чемоданчик с инструментами, ответил я. — Будешь ассистировать.
— М-м-м! — испуганно промычал Березин. — Мофет, не надо?
— Надо. Не волнуйся, боли ты не почувствуешь, — пообещал другу я. — Поспишь немного. Проснёшься — всё уже будет позади.
Искажение лица явно вызвано некротикой. Хорошо постарался Асклепий — ничего не скажешь. Даже будучи ослабшим, он всё равно продолжает причинять людям страдания.
Я помог Святославу снять верхнюю одежду, затем обработал локтевой сгиб антисептиком и ввёл в вену заготовленный раствор. Березин быстро погрузился в состояние общего наркоза.
Чисто в теории я бы мог обколоть анестетиком его лицо, но ещё не факт, что выращенная Асклепием ткань пропустит в себя мой препарат. Да и к тому же зачем Святославу лишний раз беспокоиться? Всё-таки не каждый человек сможет лежать спокойно, понимая, что врачи прямо сейчас проводят операцию на его лице.
Олег ненадолго покинул наш общий кабинет, предупредил Катерину с Анной, чтобы они нас не беспокоили, а затем вернулся — и мы приступили к работе.
Первым делом я сделал несколько аккуратных надрезов рядом с теми областями, где должен находиться глаз, нос и рот. Из аномальной ткани сочилась кровь. Олег быстро убирал её тампоном, это позволило мне заглянуть в образовавшиеся операционные раны.
И я почувствовал глубокое облегчение!
— Ты чего так улыбаешься, Алексей? — удивился дядя.
— Всё так, как я и думал. Лицо он не потерял. Все структуры лица на месте. Глаз, ноздря, рот, зубы — всё это вижу.
