в то же время терял Элис.
Интересно, видит ли Эльдас во мне свои черты? Вызывает ли в нем мой бунт против уготованной судьбы нежелательные мысли или даже чувство безнадежности? Или, может, само предположение о том, что возможно найти выход, для него чуть ли не более болезненно, чем смирение?
– Он искал утешения, где только мог, а я оказалась восприимчивой. Я бы солгала, если бы сказала, что до того момента у меня не было девичьих мыслей о нас с ним. Так что мы предприняли неловкую попытку. На самом деле все это продолжалось несколько месяцев, два или три. И прежде чем вы спросите, мы просто целовались, ничего больше. Но я не стану вдаваться в подробности. Все кончено, и между нами нет романтических отношений. На этом холсте моей жизни уже высохли краски, и у меня нет никакого желания к нему возвращаться.
– Хорошо, – отзываюсь я. – Спасибо за честность.
– Конечно, я поддерживаю вас обоих. А нам с Эльдасом лучше оставаться друзьями и союзниками. Хотя, конечно, попытка начать отношения сблизила нас. Поэтому вы правы, говоря, что связь существует. Лишь этому мужчине я предпочла бы служить кистью, или мечом, или любым другим способом… помимо спальни.
Я издаю смешок. Но легкомыслие испаряется, стоит лишь подумать об Эльдасе, восстающем против собственной судьбы. Я представляю его молодым и неловким, вздыхаю, и улыбка угасает.
– Ринни, я знаю, что и так сегодня хочу от тебя слишком многого. Но могу я попросить тебя кое в чем помочь?
– Для этого понадобится больше пирожных.
– Согласна, – усмехаюсь я и продолжаю: – Я хочу узнать Эльдаса получше. – Я вспоминаю сказанные Ринни в тронном зале слова о том, что Эльдас даже не пытался хоть что-то обо мне узнать. Но, что уж скрывать, я тоже не особо старалась. – Я бы хотела с ним поужинать.
«Посидеть за его собственным столом».
Ринни приподнимает брови, и ее губы расползаются в довольной улыбке.
– Ладно, уверена, это можно устроить.
– Я не хочу ничего официального. – Я вспоминаю один из огромных обеденных залов в замке, и на ум приходят картинки, виденные мною в детских книжках. – Я не желаю сидеть с ним по разным концам стола, такого длинного, что мы с таким же успехом могли бы находиться в разных комнатах.
Ринни смеется.
– Я понимаю, о чем вы говорите.
– Хорошо. Ты спросишь его? Боюсь, если я заведу такой разговор, Эльдас мне откажет. – Вполне может, учитывая, как он отступает каждый раз после нашего сближения. – К тому же тронный зал превратился для нас в нечто среднее между классной комнатой и полем битвы. Если мы встретимся там, то…
– Не сможете расслабиться, – заканчивает она за меня. – Больше ничего не говорите. Я поспособствую, чтобы все получилось.
– Спасибо. – Я подхожу ближе и быстро сжимаю Ринни в объятиях. Напрягшись, она чувствует себя так же неловко, как Уиллоу, когда я обняла его в первый раз. Но, кажется, она приходит в себя немного быстрее, чем мой друг-целитель.
– Конечно, Ваше величество, – чуть натянуто произносит она, когда я отстраняюсь.
– Мы уже покончили с условностями. – Я направляюсь к двери. – Зови меня Луэлла.
Ночью, когда Крюк сворачивается в изножье кровати, я смотрю в потолок. За неделю я обрела двух друзей и волка. И, честно говоря, все идет не так уж плохо, как я ожидала.
Но самые большие трудности остаются. Мне нужно по-настоящему подружиться с Эльдасом и с его помощью найти способ разорвать веками устоявшийся порядок.
Я зеваю.
– Шаг за шагом, – бормочу я, а потом переворачиваюсь на бок и засыпаю.
Мы с Эльдасом не видимся ни на следующий день, ни через день, поэтому я провожу время в лаборатории с Уиллоу и читаю дневники. Даже без помощи короля я продолжу искать способ выбраться из замкнутого круга. Ради себя, ради него, во благо наших миров.
Я беспокоюсь, что Ринни спросила его об ужине и все вышло еще ужаснее, чем можно было ожидать. Но на третий день Ринни сообщает мне, что Эльдас начал какие-то переговоры с фейри и именно это удерживает его внимание. Я вспоминаю наш разговор и задаюсь вопросом, не последовал ли он в какой-то мере моему совету. Возможно, так и есть. И когда я думаю об этом, внутри поселяется некое возбуждение. Я сама себе напоминаю удерживаемый под давлением шипучий напиток.
К счастью, на четвертый день привозят мебель, и мне удается отвлечься. Краснодеревщик лично доставляет заказ и помогает нам с Ринни расставить все в помещении. Уже немолодой, мне он кажется весьма милым. Однако я замечаю, как время от времени мастер растирает хрустящие пальцы.
Когда все размещено по местам в соответствии с моими и его желаниями, я веду краснодеревщика в лабораторию и даю ему припарку вроде той, что готовила для мистера Эббота. К счастью, ни Уиллоу, ни Ринни не говорят, что «помогать простолюдину ниже моего достоинства».
Краснодеревщик смущается, но по настоянию Уиллоу принимает подарок. Остаток дня я работаю в лаборатории, провожу опыты с магией и изучаю дневники, оставленные предыдущими королевами.
Я ужинаю в комнате, одна, если не считать Крюка. Волк сворачивается калачиком под новым столом, сидя за которым, я прекрасно вижу окна в гостиной. В поисках подсказок я осторожно листаю хрупкие страницы, написанные женщинами, жившими здесь до меня. Самому старому дневнику немногим больше двух тысяч лет. От первой королевы и ее непосредственных преемниц не осталось никаких записей. Так что я учусь у женщин, которые знали обо всем происходящем ненамного больше меня.
Вечером пятого дня я наконец отыскиваю нечто, способное оказаться полезным. Примерно в середине дневника королевы Эланор, после которой до меня сменилось еще четыре правительницы. По всей видимости, я не первая замыслила разорвать многовековой порядок.
У каждой новой королевы трон из секвойи забирает все больше сил. И наша магия от поколения к поколению, похоже, становится слабее. Вполне возможно, что довольно скоро цепь людских королев прервется.
Подозреваю, что сам трон ищет равновесия с другой стороной Грани, с Природными Землями. Людская королева сама по себе не создает достаточный баланс. Законы природы становятся слишком шаткими.
Если бы существовал некий способ уравновесить два мира, то, возможно, Срединному Миру больше не потребовалась бы Людская королева. Но у меня нет способа доказать эту теорию…
На следующее утро я собираюсь в лабораторию, когда в дверь стучится Ринни.
– Могу я войти?
– Я вполне одета, – отзываюсь в ответ.
– И что это за
