думать не хочу, какой ожидал меня видеть Эльдас. И почти боюсь, что могу обнаружить ответ. Нет… не так… я страшусь найти тот ответ, на который надеюсь. Я совсем не такая, как он ожидал, и поэтому вполне могу ему приглянуться. И это тревожаще взаимно. – Ты сам все приготовил?
Эльф раздраженно морщит нос.
– Конечно, нет. У меня есть кому этим заниматься.
– Но замок кажется таким пустым. – Я сажусь на свое место, Эльдас занимает свое. – Мне просто интересно, кто вообще готовит.
– Здесь есть внутренние проходы. Скажем, что-то вроде замка внутри замка. Там и трудятся слуги. Отсюда мало кого можно увидеть. – Он замолкает, бросает на меня взгляд. – Ну, и магия тоже помогает.
– Магия помогает, – смеясь, повторяю я. – Куда же без нее.
– Ну, в своем мире ты не можешь вызвать бараньи ребрышки лишь силой мысли.
– А ты можешь…
Я не успеваю закончить. Эльдас поднимает руку, указывая в угол комнаты. На его пальцах сгущается синий туман, точно такой же облачком зависает в углу. С громким хлопком он собирается в… бараньи ребрышки. Кто бы сомневался.
– Наслаждайся, Крюк. – Эльдас откидывается на спинку стула, крутя в руке бокал, и делает глоток. Заметив мой взгляд, эльф начинает смеяться. – Ты не верила, что я смогу.
– Как?
– Я узнал истинное имя бараньих ребрышек и теперь могу создавать их копии.
Пока он объясняет, Крюк грызет предложенное угощение.
В голове крутится множество вопросов, но мне удается лишь выдавить:
– Должно быть, ты и правда любишь баранину.
Эльдас разражается смехом и быстро прикрывает рот ладонью. На лице его написано такое смущение, что и я не могу сдержаться. И вот мы уже смеемся вместе.
– Как с такими умениями в Срединном Мире вообще могли возникнуть проблемы с продовольствием?
– Так умеют только эльфы, и то очень немногие. И эта еда далеко не так питательна, как настоящая. – Эльдас смотрит на меня поверх бокала, потом делает глоток. Есть нечто странно завораживающее в том, как сокращаются мышцы на его горле.
Я быстро возвращаюсь к еде и, сменив тему, расспрашиваю о предстоящих весенних обрядах. Эльдас охотно рассказывает, особенно о том, какую роль в них играет сам. Он подробно объясняет свои обязанности. Будучи королем эльфов, он открывает и закрывает церемонии и представляет королеву, приносящую весну. Я не могу сдержать улыбку, а он все продолжает говорить.
Ему и правда нравится быть королем и наконец-то начать править. И все же… мы собираемся сломать этот порядок. Я не увижу весенние обряды, потому что меня здесь уже не будет. И Эльдасу не удастся меня представить.
Беседуя, мы не забываем о еде. Эльдас ведет себя настолько учтиво, что мне становится почти неловко. Он следит за моим бокалом, наполняя его всякий раз, как сладкая медовуха заканчивается, что случается довольно часто. И если я желаю что-то попробовать, он сам накладывает кушанья мне на тарелку.
Мы едим с большим аппетитом, и я вовсе не удивляюсь, что все оказывается просто восхитительным. Еда в Срединном Мире – тоже своего рода магия. Все вкусы кажутся ярче, насыщеннее и неповторимее. А пробовала ли я вообще хоть что-то по-настоящему, пока не оказалась здесь?
– Я слышал, ты помогаешь в оранжерее, – начинает Эльдас.
– Уиллоу ко мне по-доброму относится. – Я мгновенно встаю на защиту целителя, хотя, судя по тону, Эльдас вовсе не имеет в виду, что мне нельзя помогать. – Он не только позволяет мне возиться с растениями, но и разрешил пользоваться дневниками королев-предшественниц. С помощью Уиллоу я еще больше узнала о магии эльфов.
При упоминании о дневниках Эльдас чуть наклоняет голову.
– Да, я слышал, ты неплохо там устроилась. По городу уже расходятся слухи о целительских способностях королевы.
– Вполне вероятно, что другие королевы тоже этим занимались. – Я вспоминаю припарку, сделанную для краснодеревщика.
– Королевам неинтересно было общаться с простыми жителями Квиннара. Их вовсе не волновала чернь.
Я лишь фыркаю в ответ на это замечание.
Эльдас поднимает брови, откладывает вилку.
– Я сказал что-то забавное?
– Дело вовсе не в королевах. Им просто-напросто не позволяли проявлять интерес к подобным вопросам.
– Неправда.
– Неужели? – На раскрасневшемся лице довольно легко возникает усмешка. Какой это бокал медовухи по счету? – Возможно, тебе стоит почитать некоторые дневники предыдущих королев. Вдруг обнаружишь в их жизни нечто поучительное. Если ты пытаешься узнать меня, почему бы не поступить так же и с ними?
– Я пытался узнать Элис.
– Правда? – усмехаюсь я, но тут же становлюсь серьезной, расслышав в его голосе неожиданную задумчивость.
Он колеблется, но потом печально произносит:
– Она… была доброй.
– У меня есть ее дневник. Вдруг ты захочешь его почитать, – мягко говорю я.
Эльдас застывает, и я вижу вспыхнувшее в глазах волнение, словно у ребенка.
– Очень хочу.
– Я тебе одолжу. Сама я его уже прочитала.
– Это будет мило с твоей стороны.
– А я хочу быть к тебе милой.
Эльдас делает большой глоток медовухи, а потом принимается за оставшуюся на тарелке еду. Возможно, все дело в свете от камина, но, кажется, я замечаю на его щеках легчайший румянец. Больше, однако, я ничего не говорю. Лишь вновь возвращаюсь к ужину.
– Ты права, – наконец произносит эльф, не отрывая взгляда от своей тарелки. Что и к лучшему. Так он не заметит моего удивления. «Я права?» – Я никогда не тратил время, пытаясь разузнать что-то о предыдущих королевах. Ну, не считая Элис. Чтобы стать для тебя хорошим королем и не ударить в грязь лицом перед будущим наследником, это нужно исправить.
Он рассуждает так, словно я пробуду здесь дольше двух месяцев. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сказать ему об этом. Но не хочется портить приятный вечер. К тому же при мысли о скором уходе мне почему-то становится грустно.
Но пара глотков медовухи способны смыть любую печаль.
– Тогда, помимо записей Элис, я бы советовала почитать отрывки из других дневников, – произношу я. – Немного о жизни королев. И найденные мною весьма любопытные детали, связанные с магией. Возможно, они помогут нам разорвать сложившийся порядок.
– Ты все еще думаешь, что сможешь отменить потребность в Людской королеве?
– Как и собиралась.
Поднявшись со стула, Эльдас снова подходит к огню. Он опирается на каминную полку, и горящее пламя обрисовывает темные контуры его высокой фигуры. Я чешу Крюка за ушами, наблюдая за эльфом, и не могу им не восхищаться.
Падающий свет заставляет его скулы казаться выше. Подчеркивает неизбывно прекрасные глаза. И обычно скрытые цветные пряди в черных как вороново крыло волосах неотрывно притягивают взгляд.
– Ты же знаешь, это ради
