тряпкой.
Створки раскрылись, и Ступин, всё ещё ощущая гнилостный запах дыхания монстра, вывалился наружу.
Скорее. Немедленно к пирсу. Вот и лодка…
Позади раздался глухой стук, это снова захлопнулись створки, и рёв стих. Колени Ступина ослабели, он упал, больно ударившись о бетон. Минуты затишья хватило лишь для того, чтобы перевести дыхание.
Позади вновь лязгнул лифт, и сердце предательски сжалось, когда в воздух взметнулась знакомая вонь.
– Не может быть… – обречённо пролепетал Ступин, поднимаясь на четвереньки. По пирсу к нему шагал Он. Чешуя изумрудами переливалась на солнце, а острые клыки роняли под ноги янтарную пену.
– Забери, или я заберу у тебя всё…
Ступин слабо дёрнулся в сторону лодки и промахнулся.
Ледяная вода перекрыла дыхание, схлопнувшись над головой чёрным куполом. Ступин яростно задёргался, стараясь вынырнуть. Он уже видел горящие желтизной страшные глаза склонившегося монстра, его страшный клыкастый оскал, когда чьи-то склизкие пальцы схватились за щиколотки и с силой рванули его вниз. Другие за талию. Затем третьи, четвёртые…
Вытаращив глаза, он трепыхался, не веря себе. И только когда перед лицом его всплыл перекошенный гнилостный лик, он не выдержал и закричал. Точнее, хотел было закричать, но в раззявленный в ужасе рот радостно хлынуло озеро. Судорожные спазмы охватили безвольное тело, а он всё смотрел на гниющую плоть, мёртвый оскал и пустые глазницы, на цепкие пальцы с разъеденным мясом существ в белых халатах, уносящих его в стылую бездну.
Очнулся Ступин уже в госпитале и на все вопросы врачей ошалело молчал, не до конца сознавая своё чудесное воскрешение.
***
Ступин вздрогнул и встрепенулся, взгляд его прояснился и похолодел. Он выскочил к котловану совсем с другой стороны, и маленький домик открылся ему, как на ладони. Движений было не видно, и, понадеявшись на случай, Ступин устремился вниз.
А случай, видимо, был на его стороне.
Пробираясь через кустарник, он в кровь изодрал себе руки, подвернул ногу, поскользнувшись в траве. Извозился в грязи каменистого склона и ужом скользнул в чёрную гладь. И так вымокший под вездесущим дождем, он тихонько нырнул в воды озера. Вплавь добрался до комплекса и, тяжело дыша, выбрался на бетон. Суматошное сердце отчаянно вальсировало, когда он повалился спиной на жёсткое ложе пирса и, ловя ртом капли дождя, попытался расслабиться и отдышаться.
Ступин прислушался. Голоса не было. Неужели он отступил, отвязался. Или понял, что победил? И, как будто отвечая на мысленный зов, гнилостным ветром швырнуло в лицо «Забери…»
– Ты до сих пор ждёшь меня, Тварь? – с кряхтением Ступин поднялся на слабые ноги, отчаянно помогая себе окоченевшими пальцами. Едва удержавшись, он, покачиваясь, двинулся к двери.
Код замка калёным железом был выжжен в памяти у всех советских людей.
«1812», – не задумываясь, набрал Ступин. Замок щёлкнул, и дверцы раскрылись.
И снова утроба подводного зверя, вновь длинный пустой коридор. Он не смотрел сейчас по сторонам, хоть, по словам сторожа, и не добрался тогда до сюда, здесь всё было до боли знакомо. До дрожи в коленках, до скрипа зубов, до призрачных бабочек в животе. Как заведённый, он передвигал одеревеневшими ногами в знакомую комнату. Вот стеллажи, стеклянные колбы, шкафы и подставки. За окном стайки маленьких рыб. А вот и он…
Круглый кусок янтаря, живое, упрямое солнце. Он встретил своего оппонента искристой пульсацией. Он звал его. Жаждал. И Ступин пришёл. Как блудное дитя в лоно ласковой матери.
Разбить хрупкую перегородку было легко. Она будто бы сама прогнулась под кулаком и разлетелась на слюдяные осколки. Сфера легла в ладонь, как родная. Теплом согрела пальцы. Запустила голодную паутинку по всему телу, обволакивая и пытаясь подчинить себе взбунтовавшийся разум, и вновь отступила ни с чем. В мыслях Ступина пылало жгучее пламя, напрочь сжигающее все метастазы чужого внедрения. Пламя безотчётной любви и страха за Анну.
Путь назад был быстрее.
Никто не препятствовал ему, не мешал вынести артефакт. Никто не хватал в озере за ноги, не топил, не неволил. Вымокший и жалкий, он выбрался на берег и припустил наверх. Уже подобравшись к густому пролеску, он обернулся. Маленьким пятнышком возвышалась сторожка на выступе, а рядом, у самой двери, повернувшись к нему лицом, стояла крошечная фигурка.
– Прости, Игнат, но так надо! – ощутив укол совести, хрипло процедил Ступин. Он смахнул с глаз налипшую чёлку и сорвался на бег. И уже не увидел, как возле старика появилась стройная девушка. Как укоризненно она качнула головой, и как взметнулась пламенем по ветру копна рыжих волос.
Ступин чувствовал, знал, что нужно спешить. Разливающаяся теплота за пазухой не давала остановиться. Он задыхался, скользил по мокрой траве, падал и снова вставал, чтобы продолжить свой сумасшедший марафон.
Вот за ветвями блеснул чёрный капот. Распахнув дверцу машины, Ступин ввалился, как есть, мокрый, измотанный, грязный, на водительское сиденье и, повернув торчавший в замке зажигания ключ, не раздумывая вжал педаль газа в пол.
Холодные капли стекали со лба, застилали глаза, но Кириллу не было до них никакого дела. Всем своим взбудораженным существом он чувствовал радость кристалла, его яростную пульсацию в предвкушении множества жертв, его голодную, всепоглощающую жажду. А ещё он ощущал нечто такое, что невозможно было передать словами. Какой-то невольный посыл, смутное чувство опасности. Теперь Ступин был твёрдо уверен, что во всех его бедах виноват именно он. Этот мелкий янтарный ублюдок. Он как-то сумел повлиять на его, Ступина, жизнь, на семью, на ребёнка. И наказал его. Упрямого майора, не поддавшегося воле пришельца. Не забравшего его ещё тогда, когда не было и в помине надежд на семью. Семью, которую этот мерзкий урод уже тогда вознамерился уничтожить. Как и обещал, он забрал…
Ах, если бы он только поддался соблазну. Если бы только исполнил желание сферы. Всё могло бы быть по-другому.
Ступин яростно стиснул руль, глаза застили слёзы. Дождь утихать и не думал. Орошая высокие кедры, он плакал вместе с этим сильным мужчиной, который винил лишь себя в своей разрушенной жизни.
Ну, ничего, он с этим потом разберётся. Сейчас главное найти Анну.
***
Он уже потерял счёт времени, когда к своему ужасу почувствовал, как машину кидает из стороны в сторону. Вода была всюду. Казалось, что небесные хляби разверзлись, вывалив океан своих слёз на крошечный потерявшийся автомобиль.
В неистовой круговерти он и не понял, как съехал с дороги. Ещё не совсем осознал, чем грозило ему недавнее глупое упрямство, а нога уже, соскользнув с педали газа, давила на тормоз.
Летняя резина на мокрой траве заскользила, автомобиль закрутило и бросило прямо
